Мастер снов

Учитель не может отказаться от ученика, но ученик всегда вправе покинуть учителя.

Я смотрел ей вслед и не двигался с места. Я прекрасно понимал, что уходила она не столько от меня, сколько от себя самой. Пусть идет. Теперь ей нужно время, чтобы побыть одной и осмыслить все. Принять себя такой, какая она есть.

Она вернется.

Не сможет не вернуться.

Мы всегда возвращаемся к тем, кто любит и принимает нас теми, кем мы являемся на самом деле. С кем не нужно притворяться, играя чужую роль. В этом нуждаются не только дэймосы.

Глава 8

Целер

Болела голова.

В затылке стреляло, стоило лишь перевести взгляд в сторону. Поэтому Геспер предпочитал не шевелиться, сидя так, словно его позвоночник превратился в каменный столб, и смотрел прямо перед собой, стараясь пореже моргать – от движения век над глазами вспыхивали красные пятна. Вероятно, вследствие этого представитель Ареопага – в строгом костюме, с гладко зачесанными назад волосами молодой человек взирал на сновидящего с легким благоговением. Уж очень величественным, холодным и отстраненным выглядел целитель в золотой тоге.

А Геспер, стараясь лишний раз не наклонять голову, да и вообще не двигаться, гадал – будет ли ему легче, если попросить опустить жалюзи на панорамном окне, из которого открывался великолепный вид на Полис, залитый полуденным солнцем? Его лучи проникали и в приемную Ареопага, мерцая на полировке резной мебели, чертя яркие полосы на мраморном полу.

Потеря Леонарда давалась весьма мучительно. Но пока даже нечего было думать о восстановлении полного контроля над миром снов, надо было хотя бы прийти в себя, залечить собственные раны.

«Паршивец Аметил! – рассеянно размышлял эпиос, одновременно слушая младшего пресс-секретаря правительства. – Любой контакт с ним, даже добровольный, заканчивается либо дурным настроением, либо болью».

– Нас беспокоят происшествия последних недель, – продолжал между тем деликатно жужжать голос атташе. – Крушение поезда стало окончательным аргументом. И он вынуждает нас просить вашего содействия.

– Вы считаете, мы можем каким-то образом исправить положение? – спросил Геспер, слыша, как его собственные слова перекатываются в раскалывающейся голове, словно в пустой бочке."

"Чтобы избежать этого побочного эффекта, он старался говорить тише, и собеседнику приходилось изо всех сил вслушиваться в его приглушенную речь, ловить каждое слово. Что также делало эпиоса более значимой фигурой в беседе, держащей оппонента в постоянном напряжении.