Мастер снов

– И вообще, нужно больше деталей, какой именно был дождь, что при этом чувствовал клиент, промок он или нет.

Прорицатель считал точно так же, но не стал об этом говорить.

– Дай сюда. – Он забрал конспекты и сунул их в ящик. – Тебя не учили, что нельзя без спроса брать чужие вещи?

– Меня учили, что именно чужие вещи только без спроса и нужно брать, – усмехнулся дэймос.

В дверь постучали, потом медленно открыли ее, и в кабинет вошел пациент, утомивший не только Герарда, но и сверхтерпеливого Аякса. Невысокий юноша с правильными, но невыразительными чертами – словно природа слепила идеальную модель, но забыла вдохнуть жизнь.

– Здравствуй, Леандр. – Оракул пока находил силы здороваться с ним доброжелательно и бодро.

Кот, в отличие от него, пренебрежительно зевнул, выражая таким образом свое отношение к гостю, и отвернулся, свесив хвост с подоконника.

– Наверное, я вам уже надоел, – произнес тот неуверенно.

– Ни в коем случае! – громко и фальшиво произнес Герард, усаживаясь напротив пациента.

Тот равнодушно пожал плечами.

– Продолжим работу?

Леандр еще раз хотел повторить этот жест безучастной покорности судьбе, когда вдруг наткнулся на взгляд дэймоса. Мэтт смотрел на клиента, как Аякс на мышь. Внимательно и хищно.

– Это мой… ассистент, – пояснил Герард.

– Специалист по шоковой терапии, – вкрадчиво произнес ученик Феликса, плавно поднялся, подошел к парню и завис над ним. – Стало скучно жить?

– Нет, – отшатнулся от него тот и начал оправдываться: – У меня все хорошо, правда.

Оракул хмыкнул, никак не прокомментировав это спорное заявление.

– Могу помочь. С эмоциональным взрывом.

Мэтт вытащил из кармана складной нож и эффектно открыл его со звонким щелчком. Внушительный серейтор блеснул в лучах солнца, а улыбка дэймоса стала откровенно зловещей. Леандр зажмурился, схватил маленькую декоративную подушку, лежащую в качестве украшения на кушетке, и заслонился ею от агрессивного ассистента.

"– Вы не имеете права! В правилах центра сказано, что к гостям нельзя применять насилие!

Мэтт усмехнулся, наклонился, ухватил побледневшего парня за верхнюю пуговицу на рубашке, молниеносно срезал ее, убрал нож и сказал сочувственно:

– Уже все. Можешь открыть глаза.

Тот вскочил, выпалив:

– Я буду жаловаться, – и умчался, громко хлопнув дверью.