Матабар. II

Столовая или, как она здесь называлась — «кафетерий», находилась на седьмом этаже главного здания в западном крыле, а вот полигон, где должно было состояться первое занятие в военной дисциплине…

— И как они только его построили, — восхищенно присвистнул Ардан.

Полигон занимал, без малого, половину Площади Звезд. Если быть совсем уж точным — то её подземную часть. Он не имел какого-то цифирного обозначения. Указывалось лишь, что лифтерам, чтобы те отправили студента вниз, требовалось продемонстрировать либо пропуск, либо расписание, где указывалось бы наличие занятия, либо же иметь принадлежность к военному факультету.

Вполне логично. Если вспомнить разговоры слуг в особняке Анорских, то поддержание и обновление полигона в подвале куда меньшего размера, чем здесь, требовало астрономической суммы в сто семьдесят эксов в месяц. В неё входили материалы и работа экспертов защитной магии.

Размышляя на эту тему, Ардан прошел по переходу и вернулся в атриум. Здесь, как и всегда, обнаружились стайки студентов в красных, чаще зеленых и, куда реже, синих плащах. Последние являлись, в основном, представителями старших курсов и выпускниками заведения.

Все же — три звезды — весьма и весьма высокий уровень владения Звездной магией.

Миновав монумент Последнего Царя, Ардан свернул к лестницам и, уже совсем скоро, поднялся на седьмой этаж. Выйдя в небольшой холл, он прошел несколько метров, пока не увидел простые деревянные двери с резными рамками и немного ветхую табличку — «Кафетерий».

Толкнув створки, Арди на мгновение зажмурился. Его буквально отхлестал по щекам свет яркого, полуденного солнца, от которого юноша уже изрядно отвык в царстве серости и хмари, коим являлась Метрополия.

Проморгавшись, юноша огляделся. Разумеется, никакой резкой, волшебной смены погоды за окнами не произошло. За высокими, арочными стеклами, касавшимися пола и потолка, все так же протянули широченные длани тяжелые, грязные тучи, затянувшие небо. Откуда же брался свет? Его излучали сами окна. Они сияли мягким, нежным золотом, отбрасывавшим короткие тени от ножек круглых столешниц, рассчитанных на пять, максимум шесть человек.