Матабар. II

Создавалось ощущение, что вокруг будто исчезли стены и Ардан смотрел на крыши домов, постепенно накрывающихся мантией царствующей ночи. А внизу роем встревоженных пчел мчались редеющие автомобили и горожане. Тротуар утопал в свете фонарей, тянущихся вереницей во все четыре стороны.

И вода, шумящая прибоем о шершавый гранит.

На мгновение ему показалось, будто он снова, как в детстве, сидел на обрыве Лестниц и смотрел вниз — на лесные разливы.

Может, все же, жизнь действительно налаж…

— Не сглазь, — напомнил себе Ардан и начал разбирать вещи.

Арди, украдкой, вытер намокшие глаза и в который раз перечитал письмо. Он не обращал внимания на кляксы сероватых разводов, оставшиеся от материнских слез и лишь пытался вобрать в себе каждое слово, каждую букву, запятую и взмах материнской руки.

И, если честно, он не хотел бы замечать мелких оговорок в тексте, но, увы, после всего, что произошло, не мог иначе… Уже после второго прочтения от внимания Арди не скрылись слова про молодого садовника, которого чета Брайан-Эгобар так быстро отыскала.

Интересно, а во второй канцелярии обучали еще и за растениями ухаживать?

Не говоря уж о маленькой, почти ускользающей детали о том, что матушка поспешила успокоить его словами о своей пенсии. И дело вовсе не в количестве эксов, а в том, что за ними последовало.

— Она знает, — прошептал себе под нос Арди, отпивая немного горячего шоколада.

Его матушка, Шайи, знала о прошлом его отца, Гектора. Она была прекрасно осведомлена о его военных днях.

Но эти мысли Ардан гнал от себя половыми тряпками. В самом прямом смысле слова. Тогда, месяц назад, заселившись на балкон в доме номер двадцать три у канала Маркова, ему пришлось хорошенько попотеть, чтобы отдраить полы и стены от маслянистой грязи, в которую, из-за влажности и затхлости, успела превратиться пыль.

При заселении, учитывая тусклый свет, он этого даже и не обнаружил. А уже на следующий день, вернувшись с занятий, вооружился ведром, тряпкой и мылом, купленными в лавке хозяйственных товаров ниже по улице.

Кстати, на этом «мыльный» труд не закончился. Вещи ведь тоже надо было как-то стирать. А здесь тебе ни мостков, ни, разумеется, стиральной доски. Вместо столь необходимых в быту атрибутов, столичные жители из центрального района пользовались услугами прачечных. Там стирали поштучно. И за три рубашки и две пары штанов просили, без малого, семь ксо.