Матабар. II

Губы эльфа не шевелились, но Арди, где-то внутри сознания, услышал короткое:

На ладони эльфа вспыхнул маленький, золотистый огонек.

— В сторону! — выкрикнул Ардан и бросился вперед, но стоявшая впереди него мать инстинктивно закрыла собой ребенка и этим отняла столь важную долю мгновения…

Девочка, как завороженная, смотрела на пламя. Даже тогда, когда оно из миниатюрного огонька выросло до размеров надувного шара, а затем и вовсе вспыхнуло столпом. А девочка все тянула к нему руки, словно пыталась поймать.

Время будто замедлило свой бег.

Ардан отчетливо видел, как огонь сперва укусил волосы малютки, затем поджог её платье, а после затанцевал вокруг, заставляя ребенка закрыть глаза, пока не разлился пылающим озером по всему холлу и по ушам не ударил мощный взрыв.

Ардан медленно, с трудом, приходил в себя. В ушах все звенело, а мир перед глазами рябил, как если смотреть на дно озера в ветреную погоду. А еще нос, буквально, резал неприятный запах. Запах горелого мяса.

Мотнув головой и едва не застонав от боли, юноша открыл глаза. Прямо на нем, обуглившись до черноты, роняя на лицо лоскуты обгоревшей кожи, лежало обугленное до костей тело. И только по обрывкам уцелевшей одежды — прилипшим к костям кожаным ботинкам и вплавленным в шейные позвонки украшениям, можно было определить в трупе мать той девочки.

Как и тогда, в прерии, откапывая себя из золы, на этот раз не только древесной, а еще и человеческой, Ардан попытался подняться на ноги, но, сжав зубы, едва не упал обратно.

Его левая нога пузырилась от жуткого вида ожога, левая рука едва-едва могла сжать местами почерневшие пальцы, а половина торса превратилась в ошпаренное месиво из ткани и плоти.

Ардан не сдержал стона в мгновение, когда от вида, а может и из-за того, что прошел первичный шок, его левую половину тела окунули в кипяток. Кожа буквально кипела, а мышцы сгорали под ней. Возникло практически непреодолимое желание содрать с себя нескончаемый пожар, но, стеная, юноша сдержал порыв.

И только после этого он увидел, что его правая рука все еще сжимала посох, на котором не оказалось ни пятнышка от гари.

Вокруг лежали тела. В изломанных позах, с искривленными руками, с прожженными, порой, насквозь, частями тела, в вперемешку с оплавленным камнем, потрескивающей лавой растекшимся под ногами, с вытекшими из обугленных рам стеклом и стенами, покрытыми плотным покровом копоти и сажи.