Матабар. II

Спереди, на такой же лавке, тоже ехали служащие второй канцелярии.

А может ему это все приснилось. В любом случае, когда он смог открыть глаза и окончательно сбросить с себя сонное наваждение, то оказался… действительно на лавке. Только не в грузовичке, а невероятных размеров зале. Таком просторном, что тут могла уместиться целая городская площадь.

Стены, все же нашедшиеся вдали, даже несмотря на то, что щетинились строительными лесами, украшали мозаики, складывавшиеся ликами святых. Они уходили, ребристыми, словно проточенными водными струями, высокими колоннами в высь, где смыкались под сводом куполов, украшенных росписью сцен из священного писания Светлоликого.

Тот сиял в свете, лившимся через изысканные витражи, на которых застыли, держа в руках мечи, сабли, мушкеты, винтовки и штандарты, воины с треугольными символами над головой — признак святости в церкви Светлоликого.

А еще, за алтарем, с писанием в руках, высилась фигура отлитая из бронзы и покрытая позолотой. Она словно парила, кутаясь в янтарный покров. Высотой метров в пятнадцать, та должна была внушать трепет и почтение своими размерами, но… вместо этого она со скорбным лицом и почти плачущим взглядом взирала вниз — на будущих прихожан.

Ардан знал, где он находится.

Храм Святых Воителей, который начали строить еще несколько десятилетий назад по приказу будущего императора — Великого Князя Павла.

Здание столь грандиозное, что его заочно признали одним из новых чудес света.

Интересно, почему Ардана привезли именно сюда.

— Вы знаете, Ард, что такое — офицерская метка второй канцелярии?

Ардан резко обернулся и чуть было не забыл, как дышать. Рядом с ним на лавке сидел человек, которого Арди надеялся больше никогда не увидеть. Уж точно — не вживую.

Рядом с ним, в простом костюме тройке из дешевой, но добротной шерсти, с практичным кроем и без изысков, сидел, прислонив к протезу тяжелую трость, никто иной, как Император.

Павел IV Агров собственной персоной. Вблизи он выглядел даже еще меньше, чем тогда — на торжестве. Ардан узнал и эти морщины, исполосовавшие лицо; и несколько круглых шрамов от шрапнели, которые сейчас не пытались скрыть ни пудрой ни тальком, из-за чего они уродовали половину лица. Рыжие волосы, побитые сединой и глубоко посаженные, черные глаза.