Матабар. II

Дедушка не рассказал в письме почти ничего и этим сказал больше, чем мог любыми словами и рассказами. Дедушка не мог. Не мог говорить на темы, которые теперь так волновали Арди. А значит — что-то ему не давало.

Ардан поднял ладонь и вытер мокрые глаза.

Это не важно. Так незначительно. Он держал в руках первые слова, что дедушка сказал ему, но они, волей судьбы, стали последними. И теперь с Арди остались лишь выдуманные сказки, в которые старый Эан’Хане прятал отголоски искусства. А может, в какой-то момент, и просто полюбил их рассказывать непоседливому ребенку, вечно смотрящему за горизонт.

— Дедушка… — прошептал Арди. — Я тоже тебя люблю.

И его слова, сорвавшись с губ, подхватили искры и, сквозь дымоход, вместе с холодным ветром полетели в сторону родных гор.

А Ардан в этот момент уже вскрывал второй конверт. В нем, в отличии от дедушкиного, находилось куда больше листов, исписанных все тем же мелким и убористом почерком. Видимо — семейное.

Ардан, с бледным лицом и трясущимися руками бережно поднял желтую, местами протертую страницу походного журнала.

Последние слова оказались запечатаны под старым пятном крови, уже давно посеревшим из-за времени.

Ардан, кажется, забыл, как дышать. Перед глазами все плыло. В ушах звенело, а голова гудела. Он уже не понимал, что происходит. Где правда, а где ложь.

И, все что мог юноша, отложить в сторону страницу дневника прадеда и взять письмо отца.

Последние слова были написаны на языке матабар, но буквами Галесского алфавита…

Ардан отложил письмо и прикрыл глаза.

Он вдыхал аромат горящей древесины и слушал, как бьется собственное сердце. Прерывисто, с паузами, то ускоряясь, то вновь замедляя свой шаг.

— Господин Эгобар! — раздался знакомый, чуть шипелявый голос. — Я так рад, что смог вас отыскать! Великая Княжна уже начала переживать! Сперва вы были в какой-то тьме, где я никак не мог проложить к вам тропу, а затем двигались очень быстро… я не умею прокладывать тропы на поезда, а теперь… Господин Эгобар? С вами все в порядке?

Ардан посмотрел на Тополя.

Тот сменил зеленый осенний китель на черный, длинный зимний, но белоснежные перчатки и красные ботинки остались при нем. Как и оловянные ордена с медалями, широкий пояс, алый воротник и золотые эполеты. Разве что штаны оказались чуть измяты, что портило безупречный внешний вид воина из дружины Хвоста и Лапки.

— Господин Эгобар… вы плачете?

Ардан пожал плечами. Он, если честно, не знал — плачет он или нет. А проверять не хотелось.