Матабар. II

Полковник повернулся к Ардану, все это время не открывавшему рта.

— В случае если вы не завалите испытательный срок, господин Эгобар, и поступите в штат, то станете полноправным работником второй канцелярии и сможете приобщиться к материалам дела о расследовании «Горного Хищника».

— Я все еще учусь в Большом, — напомнил Ардан. — И раз корона не платит больше за мое обучение, то мне требуется стипендия, которая…

— Всецело ваша проблема, господин Эгобар, — сходу перебил Полковник. — Вторая канцелярия предоставляет курс обучения военной магии.

— Можете и дальше обучаться до тех пор, пока сможете совмещать, — продолжил Полковник. — Или же можете отказаться от нашего предложения и, как я уже говорил, вы никогда не бывали в Черном Доме, а мы никогда с вами не встречались.

В дверь, перебивая Ардана, постучали.

— А вот и он, — Полковник поднял сигару и вновь закурил. — Проходите!

Обложка из оленьей кожи, украшенная орнаментом в виде старинного герба. С корешком, дыбящимся бугристым узором и подмигивающим золотым тиснением. Страниц на четыреста, а может и больше.

И сколь же контрастно выглядели лицо, шея и руки мага. На волевом, немного грузном лице, сеточкой сливалось несколько шрамов. На правой руке отсутствовал безымянный палец, а левая слишком слабо сжимала посох, что, видимо, как и у Полковника, являлось следствием травмы или ранения.

А еще только сейчас Ардан заметил шаркающую, немного скользящую походку Коршуна. Протез. Но не такой, как у Императора, а, видимо, только стопы.

— Полковник, — кивнул Аверский и, опираясь на посох, сел за стол.

— Майор, — вновь ответил тем же руководитель второй канцелярии. — Вы как раз успели к моменту, когда господин Эгобар решил предпочесть нашей организации учебу в Большом.

— Да? — кажется Аверский был искренне и, что неожиданно, приятно удивлен. — Это хорошо. Значит у него есть мозги. Если бы парень принял иное решение, я бы, даже несмотря на просьбы Цасары, отказался бы его обучать.

— Прошу прощения, что влезаю, — влез Ардан. Он, если честно, попросту уже устал. Хотел спать. И куда сильнее — кушать. А не сидеть в компании не самых приятных людей, ведя ничуть не более приятные разговоры. — Но, если разрешите, я пойду.