Матабар. II

Послышались свистки стражей в красных, зимних мундирах, бегущих на выручку своим собратьям из сопредельной службы. Демонстрируя дубинки и револьверы на поясах, они постепенно отодвигали толпу назад, а офицер с блестящими погонами кричал в громкоговоритель:

— Разойдитесь! Не мешайте работать! Для вашей же собственной безопасности! Разойдитесь!

Нехотя, медленно и неповоротливо, но толпа постепенно раскрывала свои объятья, впуская внутрь пожарных. Те несли лестницы, ведра с песком, шланги и аптечки.

Но, тем не менее, даже сильно постаравшись, нельзя было не заметить выбегающих на улицу господ с блокнотами; микрофонами, подключенными к громоздким диктофонам, спрятанным в кожаные чехлы; а еще треногами и чемоданчиками, хранящими монструозные, дорогущие фотоаппараты.

И в этой суете как-то незаметно, у поворота, где и ждали Арди с Миларом, остановился простенький автомобиль, выглядящий чуть дешевле тех марок, что, в среднем, можно было заметить на зимних дорогах центральных районов. Вытянутый, прямоугольный салон с ярко выраженным багажником, на котором покоилось укутанное в чехол запасное колесо.

— Пойдем, Ард, познакомлю тебя с командой, — Милар затушил уже, кажется, третью сигарету и выбрался наружу.

Ардан последовал примеру.

Сняв перчатку, она протянула пухлую, мягкую ладошку с явным следом от обручального кольца на безымянном пальце. Уже почти исчезнувшем, но все еще различимым.

— Капрал Алиса Ровнева, — представилась она мягким, сладким, как патока, голосом.

Но несмотря на располагающий к себе тембр, она обладала едким, вкрадчивым взглядом серых глаз, прячущихся под толстой оправой очков.

— Алиса наш криминалист, — добавил Милар, пока Ардан пожимал руку. — Бывший военный химик.

Следующим представился мужчина среднего роста — может немногим выше метра семидесяти пяти и… такого же объема в плечах. На его поясе виднелось сразу несколько револьверов и ковбойский патронташ. Смуглый, с обветренным, строгим лицом, он, неожиданно, либо носил прическу, выстриженную под шапку, либо и вовсе — лысый.

С недовольным взглядом темных глаз, он крепко пожал Ардану руку. И столько же крепко произнес:

— Капрал Александр Урский, — сухо и по делу. — Оперативник.

На вид ему можно было дать как тридцать, так и сорок лет.

Последним оказался мужчина тоже, как и Александр, лет тридцати. Только в его случае возраст, кажется, стремился куда-то к нижней отметке. В том плане, что этому человеку так и хотелось дать, скажем, не больше восемнадцати.