Матабар. II

— Ты наверняка думаешь, есть ли тут кто-то, кто был бы настроен к тебе положительно. Так вот — безусловно есть. Но они не подойдут к тебе, потому что это стало бы слишком громким заявлением, которое привлекло бы к ним ненужное внимание. В то время как твои возможные недруги, либо недоброжелатели, наоборот, хотели бы публично объявить о своих взглядах.

— Все, кто подходил к нам в течении этого времени — их всех ты можешь смело опасаться, так как они были здесь лишь с одной целью. Публично объявить народу, что ты у них в немилости и, значит, все, кто будут с тобой взаимодействовать с положительной для тебя стороны, так же попадут в немилость.

— Это… — Ардан пытался подобрать правильное слово. — похоже на какую-то игру.

— Это и есть игра, — согласилась Атура. — только ставка в ней твоя жизнь, Ард. Но сейчас ты можешь об этом не беспокоится. Все в курсе, что ты под протекцией короны и кроме мелких козней у них ни на что другое не хватит духу.

И, внезапно, Ардан понял, почему все это время Атура и Дэвенпорт не отходили от него ни на шаг.

Внебрачный сын рода Анорских, породнившихся с Императорским и лучшая подруга, а значит, «хранительница врат», будущей императрицы-консорт — это ведь тоже, выражаясь на языке Атуры, публичное заявление.

Спящие Духи… как все сложно в мире высокой политики.

Арди стоит держаться от этой трясины как можно дальше.

— Прошу вашего внимания! — прогудел громогласный баритон, привлекая всеобщее внимание. — В зал заходят наследник престола, его светлость Великий Князь Павел Агров с женой герцогиней Октаной Анорской и дочерью, Великой Княжной Анастасией Агров.

Звуки в зале замолкли, стихли инструменты музыкантов, а толпы дворян, шурша платьями и стуча каблуками, волнами расступились в стороны от главного входа в зал, расположившегося перпендикулярно подиуму с тронами. Массивными, обитыми золотом тронами, на вершине спинок которых застыли платиновые фениксы, увенчанные коронами.

В полной тишине, настолько глубокой, что можно было услышать дыхание стоявших рядом, камердинеры открыли двери.

Медленно, аккуратно шагая, безо всякой трости, Великий Князь Павел шел в сторону трона, где его уже ждал Святейший Епископ.

Старый священник с индюшачьим подбородком в золотом одеянии, с золотым посохом в руках и венком в виде солнца на голове. Дряхлый и морщинистый, с осоловелыми глазами, он так сильно сгорбился из-за своего надутого пуза, что ему требовалась помощь двух молодых послушников, чтобы стоять прямо.