Матабар III

Вряд ли Гранд Магистр даже из дома ради него выйдет.

Для атаки или же для бегства. И, учитывая обстоятельства, скорее всего — для бегства.

— Тем более, Давос, — Петр сохранял невозмутимое выражение лица. — Зачем тебе такие проблемы? Плащи, Гранд Магистры, продажные чиновники… Может, просто, скажешь нам где Иригов и уйдешь по-хорошему? Деньги-то за услуги ты все равно уже, небось, получил.

— А вы можете как-то устроить по-плохому? — улыбнулся Семен, снова прикладываясь к бутылке и не сводя взгляда с Арда. — Знаешь, старый пес.

Ты все складно придумал. Притащил с собой Плаща, сам отстраняешься и даже не угрожаешь мне последствиями… вот только есть одна заминка.

— Очень неудобная, — снова подмигнул Давос. — для тебя, пес, неудобная. Видишь ли, несколько недель назад, когда я валялся в собственной постели с парой девочек, моя драгоценная женушка решила, видимо, сделать мне больно. Ввалилась ко мне в покои и начала верещать, тупая истеричка, — скривился Семен и снова сделал глоток. — что, мол, Плащи нас обманули и Глеб вовсе не пропал в Алькаде из-за несчастного случая.

Она ведь в него влюблена была… но Глеб… он, так скажем, играл за другую команду. А она думала, что тот просто весь из себя такой загадочный и недоступный… Идиотка. Отец с Кштовским все знали и поэтому выдали её за меня, а не за Глеба. Как же она истерила… Истерила и пыталась все эти годы превратить мою жизнь в ад. И, знаешь ли, ей это даже удалось. Ха! Какая забавная эта штука — Ведьмин Взгляд.

Семен последний раз качнул пустой бутылкой и с силой швырнул ту в камин.

Пламя вспыхнуло и принялось жадно облизывать осыпавшиеся в золу осколки.

— Мол Кштовский, батенька её любимый, — Семен коверкал голос, стараясь сделать его похожим на женский. — Видел у студента накопитель с гербом моей семьи. Мелочь. Мало ли у кого может оказаться такой накопитель. Маги их часто обменивают или продают, — Давос поднялся на ноги и потянулся, хрустя суставами. — Но вот какое совпадение, старый пес. Накопитель-то оказался не у кого-то, а у Арда Эгобара, которого мой брат, вместе с Плащами, и тащил сюда из задницы страны.

Семен резко потемнел лицом и, опустив подбородок вниз, исподлобья взглянул на Арда. Так, что у того мурашки не просто по телу замаршировали, а попытались сбежать с ног на пол.

— Я любил своего брата, мерзкий зверь, — процедил, сквозь сжатые зубы, Семен. — Он был единственным, кто никогда меня не осуждал. Кто ценил меня таким, какой я есть. Он был моим другом. Первым и единственным.