Матабар III

А после тебя, я прикончу этих поганых Плащей, а если ночью выживут Борис с Еленой, то я закончу и с ними.

Она снова ударила посохом. На этот раз печать под её ногами сформировалась чуть медленней, но даже так — распахнувшаяся перед навершием нечеловеческая, призрачная пасть, мгновенно втянула в себя морозную тьму и…

Ничего не произошло.

Ошарашенная Вселена смотрела на окровавленный, разбитый пол площадки. На обломки кирпичей, на которых некогда стройная, сложная печать выглядела теперь нелепой мозаикой.

А от ящиков остались лишь металлические каркасы — хрусталь оказался разбит в мелкую, блестящую пыль. Перебитые кабели еще искрили, но из всего этого уже не соберешь никакой печати.

— Ты сломал! — запищала она. — Ты все сломал, сраный зверь!

Ардан, тяжело дыша, не без дерзкой улыбки поправил:

— Вообще-то это ты все сломала. Сама.

— Тварь! — закричала она и вновь ударила посохом о землю.

Сложнейшая печать вспыхнула алым пламенем под её ногами и из посоха вылетел кричащий, огненный призрак.

Вот только огонь пылал вовсе не оранжевым, а зеленым светом. Тень в бесшумном крике распахнула клыкастую пасть и раскрыла когтистые лапы.

Пулей полетев в даже не думавшего двигаться с места Ардана, она… растворилась в пелене водяного покрова, окутавшего Арда. Юноша расстался с еще двумя лучами. А Водяная Пелена, поглотив энергию вражеского заклинания, вытянулась пылающей лентой и, оплетя торс химеры, уже придавившей к полу Эрнсона и сбросившей с себя Милара, рассекла ту на две части.

— Спас Плащей, да? — абсолютно безумным голосом, сверкая столь же безумным взглядом, процедила Вселена. — А сам теперь сдохнешь.

У Ардана сиял всего один луч в Звезде и почти не осталось сил в ослабевшем теле. Но он все равно попытался дотянуться до звона холода, бредшего среди тьмы, окутавшего город. Может и получится позвать тот на помощь, когда…

— Бам! Бам! — прозвучал сдвоенный выстрел.

Урский, сидя на полу, прислонившись спиной к стене, держал на вытянутых руках дымящиеся револьверы.

— А-а-а! — прозвучал дикий, полный боли и ужаса, крик.

Вселена поднимала перед лицом фонтанирующие кровью, перебитые руки. На сломанных, разорванных запястьях, качались её кисти, держась всего несколькими полосками сухожилий и плоти.

Посох со стуком покатился по полу.

— Не-е-ет! — завопила она.

И жуткими, ломанными движениями, перебитыми руками, размазывая по серому платью кровь, начала копаться у себя на животе.