Наверное… Я уже почти взрослый охотник, могу сам за себя решать, — она вздрогнула, услышав нормально и понятную звучащую фразу, после чего отстранилась и утерла слезы. Не дело ей плакаться на плече ребенка. — Я знать, где жизнь Altane’Mare. Запах Окта. Читать о нем. Похож на камень и соль. Запах болезнь Сердце-Камень. Старый болезнь. Плохой. Простая, когда есть Altane’Mare. Когда нет — духи приходить. Ненастоящий болезнь.
— Ненастоящая болезнь? — переспросила она.
Ребенок кивнул и задумался, подбирая слова.
— Aean’hane… м-м-м… ведьма.
Ты говорить такой слово — ведьма. Ведьма делать сердце-камень. Но это плохо. Нельзя слова чтобы болезнь. Плохой путь. Недостойный.
Она перебирала в уме слова ребенка.
— Ведьма, ненастоящая болезнь, — медленно повторяла она, а затем все поняла. — Это магия? Мою дочь прокляли? Но лучшие ученые империи не смогли…
Она осеклась и замолчала. Какое-то время они так и провели. Она сидела в снегу, не зная кому и чему верить, а мальчик стоял рядом и чего-то ждал.
— Ты… можешь отвести меня к… Altane’Mare?
Мальчик вдруг надул щеки, а затем засмеялся.
Легко и заливисто. Совсем не страшно. Будто и не торчали во рту длинные клыки.
— Прости, — вытер он нос. — Плохо поступать, когда смех. Теперь понимать, когда она-волк смеяться, когда Арди говорить. Ты смешно язык.
Она только и смогла, что натянуть на лицо фальшивую улыбку.
Мальчик посмотрел куда-то в чащу и явно к чему-то прислушался.
— Честно говорить — никогда прошедшие дни не ходить такая тропами. Знать как.
Но не ходить.
— Тебе нельзя?
— Нет нельзя, — покачал головой ребенок. — просто…м-м-м… сложно. Никогда не пробовать. Нет нужды. Нет интереса.
— Но ты можешь…
— Для Окта пробовать, — перебил ребенок. — Окта больно. Дочь Окта плохой болезнь. Недостойный Aean’hane, — после чего ребенок произнес еще что-то на незнакомом, певучем языке, но ей не требовалось понимать дословный перевод, чтобы услышать в сказанном оскорбление. — Она-волк будет разочаровываться, если я не исправить сделать плохо.
Я не смочь спать, если знать, что не помогать, когда мог пытаться помогать. Идти, Окта.
Ребенок, видимо сам не понимая, что делает — протянул руку. Затем посмотрел на неё с удивлением и таким же удивлением на Окту, когда та взялась за ладонь своей.
— Странный жест… откуда знать и… Мысль завтрашний день, — покачал он головой, после чего посмотрел на пистолет. — Оставлять тут. Запах железо. Плохо запах. Нас не пускать. А если пускать — ругаться. Я мочь говорить за я.
