А затем, передергивая затвор, выстрелы слились в едином несмолкающем грохоте. Вожак, напоследок метнув в сторону Арди взгляд полный боли и первобытной ярости, бросился в сторону леса, уводя за собой последнего из своей своры.
Анна же, повесив карабин на плечо, выхватила револьвер из кобуры и, легко прыгая по камням, направилась к Арди. Тот, не чувствовавший боли из-за горячки боя, сцепил зубы и застонал. Опасность ушла и адреналин, питавший его все это время, уходил вместе с ней.
— Арди, — Анна опустилась рядом с ним.
Её голос полный тревоги и искренней заботы. — Светлоликий! Ты весь в крови!
В своем обычном прогулочном наряде — платье с закрытым декольте и высоким воротником, подпоясанным широким ремнем. Внизу юбки были распороты и подшиты, а под ними виднелись плотные штаны, заправленные в высокие рабочие ботинки. Широкополая шляпа скрывала её голову от солнца, но из-за золотых волос казалось, будто она и есть — солнце.
Она взяла оброненный Арданом нож и начала резать юбки на лоскуты, после чего сворачивала их в валики и прижимала к ранам.
А Ардан не мог отвести от неё взгляда.
Лицо с мягкими чертами, густые брови, алые губы и слегка румяные щеки. Её вид, отчего-то, всегда заставлял Арди ненадолго задерживать дыхание.
— Не шевелись, — она хотела было дотронуться до него, но отняла руку, словно боялась сделать еще больнее. — Я отправила остальных в поселок. Скоро придет помощь. С тобой все будет в порядке.
— Со мной и так все в порядке, — прохрипел Арди, после чего посмотрел прямо в глаза подруге.
— Спасибо, Анна.
Та только кивнула.
— Я хотел пригласить тебя на фестиваль и…
— Помолчи, Ард, — перебила Анна, но её дрожащий голос выдавал девушку лучше любых других знаков. — Обязательно пригласишь. А я тебе спою.
— Честно?
— Разумеется.
Анна умела петь и делала это очень красиво, пусть и редко. Каждый фестиваль её просили спеть или сыграть, но на памяти Арди она соглашалась всего один раз и то — для своего отца, которого очень любила. Да, Тимофей Полских вызывал у всех, кто его знал, противоречивые чувства, но вот чего не отнимешь у фермера-скряги, так это его безмерной любви к дочери.
— А вдруг… — Арди сбился. — вдруг я…
— Никаких вдруг, — Анна так яростно закачала головой, что с неё слетела шляпа.
— Я бы хотел услышать…
Она посмотрела ему в глаза. Такая красивая и такая далекая…
— Хорошо.
Солнце уже почти скрылось за горизонтом, отправляя в полет последние, самые яркие и самые пылкие из лучей.
