Что же, если его дедушка, даже на закате своей жизни владеет столь могучим искусством, то сейчас все закончится. Да-да. Конечно. Все быстро закончится. Он скажет слово, и эти твари пожалеют, что вообще нашли сюда доро…
— Это все? — проскрипел дедушкин голос.
— Все, старик, — ответил стоявший перед ним высокий мужчина, если, конечно, судить по голосу. — Таковы условия сделки. Мы сохраняем жизнь этому выводку. Более того — шериф получит должность преподавателя в кадетском корпусе Дельпаса, а твоя невестка — хорошую пенсию по давней потери кормильца.
Мальчишку обследуют лучшие врачи губернии, а мелкая уже получила место в отличной школе для благородных девиц. Что же до старшего, — незнакомец кивнул в сторону Арди. — все зависит от тебя. Выкинешь какой-то номер и я сделаю вид, что вот это, — мужчина помахал несколькими конвертами. — до меня не успело дойти и, так уж случайно вышло, что я прострелил ему колени… а потом живот. И умирал он долго и мучительно. Ну либо мы, как здесь и написано, доставим его в целости и сохранности до Метрополии.
Арди пытался вырваться из оков. Он должен был помочь им. Спасти их. Это же его семья. Его ответственность. Он…
— Это все? — повторил дедушка.
— Старик ты совсем глухой или…
— Цасара, — перебил дедушка, будто вообще не замечая говорившего и чуть повернул голову в сторону фигуры с саблей. — у меня есть твое слово?"
"На какое-то мгновение двор погрузился в тишину, нарушаемую лишь плачем Кены и треском горящего сарая.
— Ты постарел, — внезапно прозвучал мелодичный, женский голос.
Его обладатель… обладательница вышла на свет и если бы Арди не был скован, то он наплевал бы на все законы и правила. Он бы открыл пути Града на Холме и, видят духи, произнес запретные слова, что подглядел в старом свитке волчицы и призывал сюда монстров и духов… даже если бы это стоило ему жизни.
Грациозная, как кошка. Прекраснее сидхе и эльфов. С бледной кожей и волосами белее снега. Она была одета в легкую блузку с широким декольте, почти полностью открывающим грудь, едва прикрытую тканевым бюстгальтером.
Плотно облегающие штаны, подпоясанные перевязью с револьверами, были заправлены в кожаные сапоги, доходящие ей почти до вершины бедер.
Она чуть приподняла шляпу с настолько широкими полями, что те заходили за плечи. Отсветы пожара выхватили из тьмы её тонкие черты лица, скорее принадлежащие фарфоровой кукле, нежели живому созданию. Собственно, живой, в полной мере этого слова, она и не являлась.
