В глазах его словно отражался брошенный вызов, а на голове красовалась широкополая черная шляпа.
– Это то самое мано а мано, о котором ты говорил вчера? – спросил Локис.
– Что? – Хосе перехватил направление его взгляда. – Ах, это! Нет. Это старая афиша. Трехгодичной давности. Смотри. Тут написано 25 мая 2006 года.
– Ясно, – протянул Локис. – А почему она здесь?
Хосе помедлил с ответом.
– Тореро в центре – мой младший брат. Диего Альварес.
– Он – матадор?
Глаза Альвареса мгновенно потухли.
– Он был матадором. 25 мая 2006 года был его первый и последний выход на арену. Подпустил быка слишком близко, и тот вспорол ему брюшную полость. Спасти Диего не удалось – он истек кровью раньше, чем его успели довезти до больницы. Несчастный случай.
– Прости, я… – единственное, что смог произнести в данной ситуации Владимир.
– Ничего. – Хосе пошарил по карманам брюк в поисках сигарет, но искомой пачки не обнаружил. – Все в порядке. Я все равно горжусь своим младшим братом.
Прежде, чем погибнуть, он в тот день убил двух быков. А вот с третьим… Диего мог бы стать великим матадором. Ему было семнадцать лет. 25 мая стал днем его триумфа и смерти одновременно.
Некоторое время молодые люди молча смотрели в глаза друг другу. Локис так и не сумел подобрать подходящих слов. Но и просто уйти теперь, после состоявшегося со стороны Хосе откровения, было как-то неудобно.
– Там дети, – не к месту брякнул Владимир, неловко переминаясь с ноги на ногу.
– Где?
– В приюте, захваченном террористами.
Альварес вздрогнул.
– Они захватили приют?
– Да. Неподалеку от Бадахоса. Полковник Морильо сказал…
Хосе не дал ему возможности закончить начатой фразы. Жилистые стальные пальцы испанца сомкнулись на левом запястье Владимира. Локис удивленно опустил взгляд.
– Marнa del Amparo? Детский приют для сирот Marнa del Amparo? – уточнил Хосе.
– Да.
Лицо Альвареса приняло совсем иное выражение.
Черты резко заострились, на высоком покатом лбу выступили две крупные капельки пота. Локис готов был поклясться в том, что за последнюю минуту температура в квартире Хосе не изменилась ни на градус, но…
– Я буду участвовать, – негромко, почти не раскрывая рта, бросил испанец. – Мы идем вместе. Во сколько вылет?
– В 2.10.
Хосе бросил взгляд на наручные часы.
– Дай мне время переодеться. Хорошо?
– Хорошо, – легко согласился Владимир.
