Mayday. Я влюбляюсь

Домой к Орловой тоже не лучший вариант, а вдруг родители вернулись? Будет много вопросов и мало приятного, когда увидят ее состояние.

Алик покосился на женскую сумку, что лежала у девушки под рукой, а затем аккуратно – насколько это возможно – достал выглядывающий из нее айфон. Посягательств на личное пространство он не любил, но других вариантов не осталось. Белозеров, затаив дыхание, прислонил кнопку телефона к пальцу Орловой, чтобы разблокировать экран. Он всего лишь собирался отыскать номер ее сестры и обсудить с ней план дальнейших действий – лучше ничего не придумал.

Но, нажав на кнопку дважды, наткнулся среди открытых страниц на переписку, где некий «Макс» сыпал бесконечными «извини» и не получал ничего в ответ. Соблазн влезть на запретную территорию был слишком велик, поэтому Алик поспешил смахнуть вкладку.

Избавился от одного искушения, появилось другое. Программа с бронированием гостиницы на сегодняшнее число просила подтверждение об отмене.

«Уверены ли вы, что хотите…?».

Нет, Алик был совершенно не уверен.

Ни в одном из желаемых действий. Но уже через полчаса стоял на ресепшене отеля с Орловой на руках и протягивал ее паспорт удивленному администратору.

Служащий гостиницы то и дело поглядывал на странную парочку. Белозеров улыбался в надежде скорее завершить все формальности и спрятать Орлову от посторонних глаз.

К его сожалению, номер уже оплатили. Работник отеля уточнил предпочтения по завтраку и поздравил Алика с годовщиной. И только спустя еще десять минут бумажной волокиты попросил следовать за лакеем.

Когда лифт взмыл наверх, Белозеров с удовольствием выдохнул. Как будто все время после злосчастного телефонного разговора с Орловой не дышал. А сейчас смотрел на нее и все глубже проваливался в прошлое.

Он же чуть не выдал себя. Тогда в квартире, ляпнув про закорючки над буквами. Откуда знал, что на экзамене Орлова не сдержалась и украсила ими свой бланк? Потому что видел ее ответы. Когда восстанавливал справедливость.

Еще до начала выпускного экзамена он слышал, как мажор Давыдян хвастался, что сдаст неродной ему «русский язык» в два счета.

А тот слово «лучший» писал с тремя ошибками. Но пока дело не касалось лично его или Орловой, Алик не интересовался подробностями аферы. Он с бо́льшим удовольствием рассматривал спину одноклассницы, которая сидела в трех партах от него и накручивала на палец прядь волос. Имел право – давно закончил экзаменационный тест, не заморачиваясь с сочинением.