Мажор

– Мой отец теперь может уволить твоего папашу! Вот что! – холодно повторил Громов, обхватывая влажными пальцами мои щиколотки.

– Андрей… Я…

– Засыпай, засыпай, солнышко. А я буду охранять твой сон! – голос бывшего стал задумчивым и отстраненным.

– А-н-д… – рваный булькающий звук донесся откуда-то с периферии сознания, в то время как язык окончательно размяк, и я уже не могла произнести ни слова, ощущая усиливавшееся оцепенение в каждой молекуле тела.

– Любишь, значит, пожёстче?! А я всегда с тобой носился, как с писанной торбой… Боялся сделать что-то не так… А ты вон у нас, значит, какая… Ну, ничего! Тогда точно понравится… Еще и вылижу хорошенько!

Двухметровая стокилограммовая махина навалилась на меня сверху, придавливая к полке.

Липкая ладонь стиснула губы, в то время как вторая огромная ручища скользнула прямиком под резинку спортивных штанов…

– А-н-е-е-й… – завыла, давясь его пальцами.

– Тебе понравится… Еще как, понравится… А я теперь в первой лиге играю! Контракт подписал! И квартиру хорошую снял… Люблю тебя, дуру… Ни черта ты не понимаешь… Где он? А я люблю…

Язык заплетался, ноги и руки отказывались подчиняться, сердце пронзило насквозь стрелой животного ужаса.

Я даже не могла закричать – влажная ладонь заглушала жалкие булькающие звуки, доносящиеся изо рта.

– …Ну, попользовался он тобой? Поразвлёкся? А я на тебе женюсь! Ребёночка заведем, глупая! Скоро заживем, как короли! – рычал Громов, грубо растягивая меня пальцами изнутри.

По щекам ползли обжигающие солёные потоки.

Брыкалась, борясь с оцепенением, которое всё сильнее окутывало тело, пытаясь сбросить с себя тошнотворную махину.

– А-е-е-й… А-д-е-й… – мычала, задыхаясь от его вторжения между ног.

Мучитель немного приподнялся, приспуская штаны. Наши взгляды врезались друг в друга – отчаяние заполнило душу до краев…

Безнадежная ситуация. Полный крах.

– Да расслабься ты! Говорю же, понравится! – зловещий гогот сорвался с трясущихся бескровных губ.

В то же мгновение Громов сжал подбородок, проталкивая язык до самых гланд.

Его эрекция оказалась прямиком между бедер, провоцируя очередной рвотный позыв.

Неожиданно из глубины сознания всплыл твердый голос отца.

«Мягковых голыми руками не возьмешь!»

Утраченная уверенность разлилась по телу каскадами обжигающего кипятка. Одержимо сомкнула зубы на его оттопыренной губе, одновременно с тем, как огромные ручищи потянули мои штаны вниз.

– А-р-р-р… – взвыл насильник, прикладывая ладонь ко рту.