Мажор

Дальше рёв ликующей толпы, горящие глаза, сотни улыбок…

Помню, как попросил у родителей подарить мне баскетбольный мяч. Желание осуществилось в день рождения: наплевав на торт и десятки гостей, заперся в комнате и набивал до тех пор, пока не вылезли мозоли на пальцах.

С детства бредил этой игрой, но, забравшись на вершину мечты, ощущал лишь смятение и тоску. Наверное, потому что вместо фанфар, поздравлений и оваций, как это было принято в нашей семье, чистил картошку в маленькой кухне съемной квартиры.

Гордый придурок, увядший в болоте из собственных обид.

Пронзительный телефонный звонок разорвал драматичную тишину вокруг. Звонил мой тренер – Павел Иванович Карасев.

– Слушаю! – непроизвольно кивнул, ощущая, как уголки губ подрагивают от благодарной улыбки.

– Феликс, что так быстро убежал? – сдержанно поинтересовался бессменный тренер московских «Химок».

– Да захотелось скрыться от всех… – честно признался, потирая переносицу.

– Я тебя поздравляю, сынок! Ты справился! – голос на другом конце потеплел, в то время как на теневой стороне моей души стало просыпаться рассветное солнце.

– Спасибо… – только и смог вымолвить, ощущая себя трепетной школьницей во время первого сентября.

Павел Карасев стал тем, кто протянул руку, когда мои ноздри опустились ниже ватерлинии. Я задыхался. Почти умирал. После отъезда Эдика прибился к скверной компании, которые решали все проблемы с помощью травки и алкоголя. К сожалению, несколько недель из жизни оказались безвозвратно утерянными.

Позор.

– Рано расслабляться, сынок! Это только начало. Первая игра. Отведешь весь сезон на кураже – станешь открытием года, а там и контракт с «NBA» не за горами, участие в Олимпийских играх в составе сборной… Всё в твоих руках!

– Спасибо, что подошли ко мне тогда в клубе… Если бы не вы… – медленно перевел взгляд на свои огрубевшие ладони со вздувшимися дорожками вен.

Карасев улучил момент, пока я ещё не успел набраться в дрова. Оказалось, он наблюдал за мной на протяжении всех игр Студенческой Лиги, и, разумеется, в курсе ситуации, которая сложилась вокруг отца. Он просто предложил попробовать. Не стал ничего обещать, не тешил пустыми надеждами и был откровенен от начала и до самого конца.

– Я верю в тебя, сынок. Всё в твоих руках, – еще раз повторил голосом доброго волшебника.