Мажор

Он подошел вплотную, внимательно заглядывая в глаза. На лице ни намека на привычную клоунаду. Красивое изможденное лицо, белесое, как мука. Под пушистыми ресницами горели болезненно-красные глаза с расширенными сосудами. Пугающее и одновременно завораживающее зрелище.

– Хочется удавиться… – вздохнул Железнов, переминаясь с ноги на ногу на пороге квартиры тети Жанны.

Я закатила глаза.

– Мне надо еще успеть подготовить вопросы для завтрашнего интервью, так что возиться с трупами некогда!

Губы мужчины растянулись в неудачное подобие улыбки.

Глаза продолжали поблескивать тотальным одиночеством и тоской.

– Окей… – сухо выдал Феликс, поворачиваясь к лестнице.

Секунда, и я успела поймать его за запястье, крепко сжав мозолистую ладонь. Наши пальцы переплелись. Сердце забилось подозрительно быстро.

– Приготовишь что-нибудь, пока я буду в душе? – неловко поинтересовалась, испытывая озноб от мысли, что он может скрыться в дверях лифта навсегда.

Феликс развернулся, мучительно заглядывая в глаза. По коже пробежал холодок, стоило только встретиться с его взглядом.

Он колебался. Мы оба понимали – сейчас решается наша судьба. Эта ночь расставит все по местам. Или мы сможем простить взаимные обиды, обнулив претензии, или… с рассветом разойдемся каждый по своему жизненному пути.

– Яйца? – спросил он сурово.

– Что? – непонимающе нахмурилась, приподнимая уголки рта.

– Яйца имеются? – чуть громче повторил Железнов.

– Конечно, имеются! Куда же без яиц… – нервно улыбаясь, пробубнила в ответ.

– Ну вот и отлично. Иди в душ. А я пока сделаю яичницу по-железновски, – хрипло рассмеялся мужчина, и мне понадобилось всё рассыпавшееся хладнокровие, чтобы вытерпеть неуёмный огонь его прищуренных глаз.

* * *После двадцати минут водных процедур волосы благоухали, как дивные кущи, а на щеках проступил румянец. Натянула чистую пижаму, запрыгнула в тапки и устремилась в кухню. Судя по всему, как раз вовремя. Феликс раскладывал по тарелкам какой-то удивительно аппетитный шедевр кулинарии.

– Белиссимо! – загадочно улыбнулся шеф-повар, отправляя кусочек яичницы по-железновски в рот.

– Спасибо… – робко отозвалась в ответ.

Молча прикончив еду, мы понимали, что трудного разговора не избежать.

– Ты пропал на девять месяцев. За это время я могла бы уже выносить и родить ребенка… – понуро заключила, сминая кончиками пальцев бумажную салфетку.

– Не могла. Разве только непорочное зачатие действительно существует… – саркастично отрикошетил собеседник.