Мажор

Иногда по ночам он вскрикивал, и всё просил помочь какому-то парню на дороге…

– Добрый вечер… – тихо поздоровался Феликс, виновато глядя на костыли.

– Здравствуй, – протянул ему руку Алексей.

Затаила дыхание, глядя на их быстрое неловкое рукопожатие. Безмолвное отчуждение разлилось за нашим столом, будто все трое перенеслись из уютной кофейни «Счастье» в безвоздушное космическое пространство.

– Мне очень жаль, что всё так вышло… – Феликс смотрел на парня, не мигая, сжимая мои пальцы с такой силой, что вот-вот мог послышаться хруст.

– Я знаю. Злата мне всё рассказала. Никто не застрахован от несчастного случая… – будничным тоном заключил Алексей.

Пострадавший в той нелепой аварии сидел, гордо расправив плечи, и не выглядел ни капельки сломленным. Насколько мне известно, он совсем недавно сменил инвалидное кресло на костыли.

– Да, но наша семья… – хрипло начал Феликс, и тут же замолчал.

– Ваша семья переживает непростые времена. Об этом я тоже в курсе, каждый вечер смотрю новости… Не стоит ничего объяснять.

Я просто хотел сказать, что больше не держу на тебя зла. По всей видимости, ты хороший парень. Иначе бы кто-то сверху не наделил таким талантом… Да, я люблю смотреть баскетбол! – вдруг широко улыбнулся Алексей без тени сомнения на лице.

– Прости меня! Если я чем-то могу помочь… – прошептал любимый, не размыкая напряженных челюстей, в то время как я неловко промокнула глаза рукавом водолазки.

– Уже простил. И да, ты можешь помочь… – Леша подмигнул, делая знак проходящей мимо официантке.

 – Достанешь пару козырных билетов на следующий матч «Химок»?

* * *– Спасибо… – еле слышно изрек Феликс, крепко обнимая меня и прижимая к груди, когда свет в спальне погас.

После нашего с ним примирения Железнов перевез меня к себе, и уже четыре месяца я проживала в одной квартире с ним и Ангелиной. Правда, мы практически не пересекались. Лина все свободное время посвящала актерским курсам – уже этой весной она собиралась поступать на театральный, Феликс с утра до вечера пропадал на баскетбольных тренировках, а я разрывалась между работой и учебой.

Оставался единственный день недели – воскресение, когда мы втроем собирались за завтраком: обсудив накопившиеся новости, Лина тактично уезжала к матери, а мы с Феликсом несколько часов не вылазили из кровати.

– Я просто хотела, чтобы ты перестал себя винить… – тихонько пробормотала, скользя ладонью по его каменному животу.

– Это лучший подарок. Сам бы я никогда не решился.