Мажор

Как хорошие, так и плохие, – в расширенных зрачках парня плясали бесы. Его длинные тонкие пальцы продолжали одержимо танцевать в моих волосах. Почувствовала себя букашкой перед лицом асфальтового катка, который без разбору сметает всё на своем пути. К горлу подкатили отвращение и стыд. – Жду тебя сегодня ровно в восемь вечера у меня дома. И не вздумай опаздывать – родители должны увидеть нас, мирно изучающими русскую литературу на заднем дворике. Вот умора! – шантажист вдруг резко отступил назад, сотрясаясь от омерзительного гортанного смеха.

Я покрутила пальцем у виска.

– Ничего не выйдет. Сегодняшний вечер у меня занят. И это очень важно…

Наши взгляды столкнулись. На лице однокурсника появилось приторно-сладкое выражение, как будто он объелся сахарной ваты. Мне стало дурно.

– Мама очень расстроена из-за пропажи своей любимой коллекционной вазы. Думаю, она обрадуется, когда узнает, что у меня появилась подозреваемая…

Нервно качнув головой, я развернулась, поворачивая дверную ручку на себя.

– Куда собралась? Я ещё не отпускал…

– Да хоть к самому черту! Лишь бы подальше отсюда… – выдавила, задыхаясь от гнева.

– Ну, вот же я… – сухо изрёк Феликс, стоя у меня за спиной. – Приму с распростёртыми объятиями, золотце… – Тяжелая мужская ладонь опустилась на мое плечо, вызывая приступ паники. – И мне не терпится познакомить тебя со своей семьей… До вечера.

Сказав это, Железнов скрылся за дверью.

* * *Вместо того чтобы готовиться к завтрашнему опросу по истории журналистики, я штудировала уголовный кодекс России.

К счастью, за попытку похищения этой несчастной банки икры ничего особого не грозило, максимум штраф. А вот если в их доме действительно пропала ценная ваза…

Поясницу прошиб холодный пот. В глубине души я была уверенна, что Железнов блефует. Или всё же нет? В случае заявления в полицию и предоставления видеозаписи, я становилась единственной подозреваемой.

Боже… Обреченно вздохнула, натягивая кроссовки. В конце концов, я должна была как-нибудь осторожно выяснить правду.

Каждая клеточка тела вопила от чувства несправедливости. Через час начиналась первая открытая тренировка Андрея в составе университетской команды по баскетболу, а мне необходимо было тащиться через весь город в Барвиху к невменяемому богатенькому придурку. Но главное – понятия не имела, как объяснить своё отсутствие любимому…

С одной стороны, безумно хотелось во всём признаться Громову и попросить у него помощи и защиты, но с другой – не могла его подставить.