Мажор

Поняла?

– Ты обещаешь? – сердито прохрипела, стискивая края блузки в кулаки.

– Честное железновское. А еще, чтобы у тебя был стимул мне помогать, когда всё закончится, подарю путевку в любую точку мира. Куда пожелаешь: Франция, Италия, Мальдивы… Ты хорошая девочка, Злата, и я буду рад расстаться по-человечески.

– Мне от тебя ничего не нужно… – процедила сквозь зубы, испытывая головокружение.

– Сделаешь подарок маме… – как ни в чем не бывало улыбнулся он, продолжая говорить.

– В пятницу у нас в доме благотворительный бал-маскарад.

Мать очень надеется, что ты придешь. За костюм не волнуйся – подберу для тебя что-нибудь. А пока можешь расслабиться, – благосклонно улыбнулся мучитель, покидая аудиторию.

* * *Сегодня я впервые прогуляла учёбу.

Не помню, как добрела до общежития, распахнула дверь в блок и прошла в свою комнату, а затем безжизненно повалилась на кровать и дала волю слезам. Они катились из глаз безостановочными потоками, лишая возможности ориентироваться в пространстве. Блеклые стены превратились в серо-зеленую кашу, а крошечная комната и вовсе казалась склепом.

Еще несколько недель назад я верила в любовь до гробовой доски, мечтая прожить жизнь с одним человеком. Мои чувства к Андрею казались незыблемым Абсолютом, ведь я была влюблена в него столько, сколько себя помнила. Самый видный парень двора. Отличник. Защитник слабых. Спортсмен. Мой первый мужчина.

Как всё это могло обесцениться в один миг?!

За считанные недели в Москве рухнули все привычные устои, потому что одному богатенькому подонку приспичило меня трахнуть…

Грудь свело от нового приступа обжигающих слёз.

Меня колотило от ужаса, боли и отвращения. Всё, что еще недавно казалось нерушимым, рассыпалось в прах с легкостью карточного домика. Казалось, Громов сходу определит, кто такой Железнов. До последнего надеялась, что любимый найдет в себе силы не поддаться соблазну и будет выше всей этой грязи.

Увы.

Я любила этого парня со школьной скамьи, а он выболтал наши сокровенные тайны первому встречному уроду.

Мучительно больно было ещё и от того, что Железнов оказался прав – никто ведь не заставлял его идти туда, и уж тем более откровенничать о наших отношениях. Андрей Громов – доверчивый глупец. А самое печальное – он не способен защитить меня от Железнова. Никто не способен.

– Никто, кроме меня самой… – прошептала трясущимися влажными губами, лихорадочно приподнимаясь на локтях.

В эту секунду в голове всплыли любимые слова отца: «Мягковых голыми руками не возьмешь».