Неуверенность в себе? Чушь!
Зависть? Да, я вас умоляю!
Страх? Три ха-ха!
Но мне было нужно добраться до Ляли. А потом надрать ей аппетитный зад, чтобы она уже наконец-то для себя уяснила, что бегать от меня – это плохая идея. И уж если ей так приспичило заниматься гимнастикой, то у меня для нее найдутся совсем другие упражнения из положения лёжа...ну еще сидя и стоя тоже можно.
Но никакого больше бега!
Зафиксировались вместе и погнали. Только так!
И вот наконец-то Фёдор-Мать-Его-Красно-Солнышко вышел из сумрака.
Нехитрыми путями мы с Максом вычислили, что человек-два-уха проходил летнюю практику в одной из лабораторий довольно-таки крупного предприятия. Туда-то я к нему и нагрянул в конце рабочего дня понедельника.
Честно? Думал разговора не получится. Увидел его и разом вскипел. А в голове нон-стопом только одна мысль:
«И что она нашла в этом долговязом и костлявом увальне?»
А следом и вторая:
«Не я же на фоне этого Фёдора чертов Ален Делон!».
Тогда какого же черта надо этой дурной ведьме, спрашивается?
Ладно, разберемся с этим душещипательным вопросом чуть позже, когда разыщем беглянку.
А пока...прямо по курсу очкарик, весело размахивая портфельчиком, идет в мою сторону и даже не догадывается, что сегодняшний его вечер будет безвозвратно погублен, если только окажется, что он прячет от меня мою ляльку.
Наконец-то радость от окончания рабочего дня на лице Фёдора сменилась озабоченностью. Меня увидел. Притормозил. Затроил, оглядываясь по сторонам.
Но я только поманил его пальцем к себе, упираясь задницей в бочину своей тачки.
Сглотнул, касатик, но все-таки кивнул и с повинной головой двинул в мою сторону.
А у меня в кровь моментально такая доза адреналина поступила, что я весь завибрировал, не в силах справиться со своей ненавистью к этому парню.
Он забрал у меня девчонку! Скотины кусок!
— Е-егор? — подходит ко мне очкарик. Делает вид, что смелый, но сам тискает нижнюю пуговицу на рубашке и нервно грызет нижнюю губу.
— Ну привет, Федь, — киваю ему и затихаю, придавливая его психику неизвестностью.
Мнется, прочищает горло, облизывается. Мерзкое зрелище – мужики так себя не ведут.
— Чем обязан? — прокашливаясь, задаёт вопрос.
— Всем, — хмыкаю я."
"— Смешная шутка, — хихикает нервно, но тут же глохнет, когда я жестко рублю.
— Это не шутка.
— Егор, послушай..., — поднимает ладони в защитном жесте вместе с чертовым портфелем.
— Ляля где? — тушу я его жалкие трепыхания.
