«Все-таки семья…» — чем дольше на них смотрел, тем больше замечал сходство.
— Ну-ну, — тихо протянула Марина, но услышали все.
— Идите в дом, мы сейчас подойдем, — не терпящим возражения голосом произнес Матвей. — Нам с Робнером кое-что перетереть надо, это не для ваших ушей, — он всучил Марине пакет с бухлом.
— Вадик, блин, я так рада тебя видеть! — бросила она и пошла за Леной в дом.
— Отойдем, — кивнул Матвей вглубь сада.
Не хочет, чтобы нас услышали. Как же все хреново повернулось. Тут возле небольшой сколоченной из бревен бани была скамья, но занимать ее никто не спешил.
И говорить тоже.
— Спал с ней? — понятно, что речь не о Лене. Только вот я не собирался исповедоваться, но ведь и отмолчаться не получится.
— Спал. Но от Лены не откажусь, — упрямо заявил.
— Придется, — двинулся он на меня, сжимая кулаки. — Ты ведь не думаешь, что можешь отыметь сначала одну сестру, а потом соблазнить другую?..
И ведь в чем-то он прав был, но во мне зрел ярый протест. Ведь не все так однозначно в нашей с Мариной истории.
Не знаю, с чего вдруг, но стало очень важно отстоять свое право общаться с Леной. Даже если Матвей запретит и вновь решит помахать кулаками, я не уступлю. Мнение этого лося меня не очень волновало. Беспокоило, что скажет воробушек. А скажет она: «пошел отсюда». И вот как ни странно, а помочь мне мог только он, придется рассказывать свою правду, которая разительно отличается от правды Марины.
У меня была бурная студенческая жизнь. Когда либидо зашкаливает, ты готов к экспериментам и чему-то новому, у тебя нет проблем с бабками, а вместо мозга думает другой орган, подписываешься на всякую хрень.
В моем случае это был еще один этап взросления. Хотелось пусть не все, но многое попробовать. Только вот не обо всем стоит вспоминать. То, что кажется нормальным в восемнадцать-двадцать, в двадцать пять ты точно не станешь повторять, а теперь и вовсе хочется забыть...
Историю с Маринкой в подробностях можно рассказать левым парням или друзьям, Матвею – сухо и по факту.
Не назовешь ведь ее конченой стервой, которая ради достижения цели втопчет всех в грязь.
— Марину я не соблазнял, — упрямо заявил. Лицо Матвея не выражало никаких эмоций, и я продолжил: — Не думай, что пытаюсь оправдаться, но история мутная. Проснулись в одной постели, я ничего не помню, она утверждала, что было, — подробности о том, что проснулись голыми, я опустил. — Спали мы вместе, все остальное только с ее слов. Прости, но я не верю.
