— Матвей, Вадим был в поле, он никак не мог спровоцировать драку с Дагаровым, — не совсем уверенно.
Я помню, как полетели на стол тарелки, когда Робнер услышал наш разговор. А что если он дождался где-то Антона и избил его? Не хотелось в это верить. Да и сам Антон сорвался из столовой, когда Маринка просветила его подробностями моей личной жизни.
— Ты что-то знаешь? — бровь брата вопросительно выгнулась.
— Только то, что они сегодня обедали в столовой, — умолчав о некоторых деталях.
— А с каких пор Антон обедает у тебя? — Матвей уже сделал выводы.
Правильные, между прочим, выводы.
— Иногда заглядывает. На свидание сегодня приглашал, — смутилась я. Последнее время моя личная жизнь бьет ключом. Столько шума вокруг нее, хоть в подпол прячься.
— А мажор слышал…
— Он уехал в поле с рабочими, — поспешила заступиться.
— Разберусь, — взяв ключи с тумбы, он ушел.
Маринка отсиживалась у себя. Я быстро приняла душ, переоделась, вызвала такси до города. Выйдя во двор, позвонила Вадиму.
Нужно выяснить, в какой он больнице. Гудки шли, но он не поднимал трубку. Я уже собиралась сбросить вызов, но тут услышала его голос.
— Воробушек, мне нужно было попасть в больницу, чтобы ты мне позвонила? — насмешливо. И вот что, спрашивается, такой довольный?
— Ты в какой больнице? – строго спросила. Рвануть к нему? Не было сомнений. Сейчас мое место рядом с этим невыносимым мужчиной. Я могу отдалиться от него, когда все хорошо. Если плохо, мое сердце разрывается от боли.
— Приедешь? — хриплые нотки в голосе отозвались вибрацией в солнечном сплетении.
— Адрес и номер палаты назовешь? — Вадим пошел у кого-то выяснять, сам он знал лишь номер палаты."
"Я не стала спрашивать по телефону о Дагарове. Плохие новости лучше сообщать в лицо. Почему-то меньше всего волновал комбайн. Наверное, потому что у нас это не первый случай в станице. В сухую жаркую погоду горят не только старые модели, но и совсем новая техника. Именно поэтому уборочные работы часто переносят на ночное время.
Легкое замыкание, возгорание проводки, технику не удается спасти, вспыхивает, как коробок спичек. Лишь бы урожай не пострадал…
Я поднималась на четвертый этаж пешком. В больнице лифты всегда заняты. А вот и ожоговое отделение. Голос у Вадима был бодрым, но я не сомневалась – рисуется.
Постучалась, несмотря на то что дверь была приоткрыта. Палата одноместная. Вот совсем не удивлена. Не представляю Робнера в общей палате.
