Губки пухлые, такие приятно целовать. Захотелось подразнить девчонку."
"— Матерюсь я! Потому что вы за своей коровой не убираете.
— Какой коровой? — насупилась, как мелкий ежик. — У нас нет коровы.
— Коровы нет, а навоз есть! — указал взглядом на размазанную лепешку с отпечатком следа. — Неси таз с водой, будешь обувь мне отмывать, — не знаю, кто в меня вселился, но именно эта фраза слетела с языка.
Прекращать нашу перепалку не было никакого желания. Этот злой ежик еще больше насупился, глядишь, сейчас лопнет или выскажет поток брани.
А строила из себя праведницу, я вот вижу, что мой привычный лексикон крутится на ее языке.
Вихрастая голова, вылезшая из-за спины девчонки, не дала насладиться «дифирамбами» в мой адрес. Парнишке было лет семь, может, восемь, вряд ли больше. И он тоже при виде меня насупился. Еще один недовольный на мою голову.
— Елена Владимировна, а это кто? — я отметил обращение по имени-отчеству. Наверное, она училка или воспитательница в детском саду.
— Никто, Паша, — мои брови вопросительно поползли вверх.
Так меня еще не оскорбляли, но прежде, чем я успел парировать ее выпад, она добавила: — Забирай тетрадки с заданиями и беги домой, тебя уже мама ждет. К завтрашнему дню все сделай, я проверю, — строго произнесла она.
Училка все-таки.
«Давай, парнишка, топай к маме. Слушай, что тебе старшие говорят», — я не против был остаться с ней наедине.
— А я уже все взял, — показал он небольшую папку с тетрадками.
— Тогда беги! — он не стал спорить.
Мелкая имела авторитет. Уходя, оглянулся лишь пару раз.
Пока я следил за ним, краем глаз заметил, как перед моим носом стала закрываться калитка. Нет, мы так не договаривались. У меня был отвратительный день, и ты, красавица, должна его сгладить. Кто мне еще поможет… найти нужный адрес? Просунул ногу в проем и придержал калитку рукой. Елене Владимировне явно не хватало сил, чтобы сдвинуть меня с места.
— Что вы хотите? — перестав толкать дверь, спросила она. — Обувь я мыть вам не собираюсь, таз с водой тоже не дам.
Могу принести лопату, чтобы вы убрали то, что здесь размазали!
Вот же пигалица!
— Тряпку неси и воду, деревня! — черт дернул меня так ее назвать. Девица зло на меня смотрела, не двигалась с места. — Я не могу сесть в машину... — договорить она мне не дала.
— Вы невыносимы! Не знаю, где вас воспитывали, но таким, как вы, нет никакого желания помогать, — принялась меня отчитывать. Я даже потерялся под таким напором.
