Меч ислама

Если оба племянника и Ломеллино с осуждением смотрели на дерзкого Просперо, а Гримальди теребил бороду, не зная чью принять сторону, то дон Алваро в открытую улыбался.

Адмирал сдержал раздражение.

— Рисковать можно по-разному. Вы и без меня знаете, что опрометчивость на войне порой бывает мало чем лучше трусости.

— Думаю, в данном случае пойти вперед было бы вовсе не опрометчиво, — возразил Просперо.

Джанеттино тотчас же ощетинился.

— Если ты хочешь что-то сказать, говори прямо. Просперо вздохнул. Ему стоило немалых усилий сохранять мир с этими задиристыми родственниками Дориа.

— Я выскажусь откровенно, когда того захочу, — спокойно ответил он.

Слово взял Андреа. Его сообщение сводилось к тому, что Барбаросса направил капитанам корсаров послания с призывом поступить к нему на службу: в Шершел — старому приятелю Драгут-реису; в Зерби — другому бичу христианства, Синай-реису, еврею из Смирны, подозревавшемуся в колдовстве, потому что он мог определить магнитное склонение с помощью арбалета, и Эйдину, которого испанцы называли Дьяволом-молотильщиком.

— У нас много причин начать штурм, — сказал Просперо. — Надо атаковать, пока корсары не получили подкреплений. Но Дориа покачал головой:

— У меня имеются сведения, что он уже достаточно силен. Дон Алваро тут же парировал:

— Я не думаю, что его флот сильнее нашего.

— Но его поддерживают пушки крепостей.

— Превосходство нашей артиллерии, — ответил Просперо, — вне всякого сомнения. На карту поставлена вера в могущество христиан, — продолжал он едва ли не умоляюще.

— Хозяева! — усмехнулся Филиппино.

— Да, хозяева, — настойчиво сказал Просперо. — Мавры в Андалузии уже обращаются к Барбароссе за помощью. Пока еще ни один кастильский корабль не попытался положить конец морскому разбою. Барбаросса же вывез множество испанских ценностей. А в Алжире, как нам стало известно, по милости неверных остается более семи тысяч христиан-невольников.

— Хорошо сказано, — поддержал его дон Алваро, — хорошо сказано. Господин адмирал, об отступлении не может быть и речи.

— Мысль об отступлении даже не приходила мне в голову, — послышался резкий ответ. — Но Алжир может повременить, пока мы заняты укреплением своих сил. На это и рассчитывает Барбаросса.