Меч ислама

Вскоре полк Джанеттино распался на группы мародеров, рыскающих по городу и проникающих даже за его пределы, на окраины, где жили самые состоятельные горожане. Если в мусульманских домах не было вина, то были золото и драгоценности, шелк и женщины, возбуждавшие варварские инстинкты солдат.

Джанеттино оставался на базарной площади, откуда и начался грабеж. Он стоял среди разоренных торговых рядов с полусотней приспешников, которые уже до предела нагрузились трофеями.

Тем временем Просперо погрузил спасенных христиан на шесть галер, стоявших у мола.

Потом он отплыл на «Грифон» для доклада адмиралу.

Дон Алваро де Карбахал был на борту флагманского корабля. Дориа, с непокрытой головой, но в блестящей кирасе стоял у перил. За его спиной маячил дон Алваро. Адмирал нахмурился при виде Просперо.

— Что привело вас сюда, синьор? Вам же приказано быть на берегу! — С необычной для него вспыльчивостью Дориа добавил: — Я хочу, чтобы каждый уяснил себе, кто же командует этой экспедицией.

Дориа редко выходил из себя, и Просперо сразу же предположил, что причиной этому были обрушившиеся на судно ядра. Не прибавлял спокойствия и дон Алваро.

— Я прибыл сюда для доклада, синьор. Мне посчастливилось освободить почти тысячу христианских невольников, которых я обнаружил в форту.

Он рассказал и о том, как ими распорядился. Этого было достаточно, чтобы тот устыдился своего гнева. В пышных выражениях адмирал похвалил Просперо и, торжествуя, повернулся к Карбахалу.

— Вы слышали, дон Алваро? Тысяча наших христианских собратьев, освобожденных из рабства неверных! Вы по-прежнему будете утверждать, что я напрасно трачу здесь порох?

Рев канонады заглушил ответ дона Алваро. Волны белого дыма покатились по берегу перед галерами и за крепостью. И снова пушки дали залп. Но из крепости теперь не отвечали. Заметив это, адмирал принялся гадать, то ли турки сломлены, то ли хитростью подманивают их поближе.

Он попросил Просперо остаться и подождать его решения.

Трубы заиграли сигнал к прекращению огня. Дым медленно и вяло клубился и таял в воздухе. Наконец передние галеры, едва видимые за его завесой, вновь обрели четкость очертаний. Внезапный бриз с востока унес последние клочья дыма, и воздух стал таким же прозрачным, как до начала обстрела. Крепость, массивная, мрачная и молчаливая, почти не пострадала. С восточной стороны залива, где располагался мол, на огромной скорости шел дозорный корабль.