Меч ислама

Сидит со своим другом господином Просперо.

— Так, конечно же, и должно было быть. А Джанна? — адмирал криво улыбнулся.

— Она здесь, со мной. Вы еще много услышите о том, как они вместе уплыли, и что из этого получилось. Конечно, об этом много болтали, ужасные глупости! Но все это уже в прошлом. Их свадьба отложена до вашего возвращения.

— Нужда заставила, — грустно сказал он. — Похоже, честь ее нужно будет подлатать. — Он издал короткий смешок, и графиня уставилась на него.

— Вы несправедливы, Андреа! Вы не знаете всего.

— Да, да! Я слышал эту историю. Теперь это уже неважно.

— Конечно, нет, — согласилась она, — и я возблагодарила Господа за спасение милого дитя, за то, что все так счастливо завершилось и что Просперо в безопасности и всеми уважаем за свои подвиги. Жаль, что она не успела прибыть сюда вовремя, чтобы видеть, как его встречали.

— Итак, все счастливо закончилось. — Адмирал еще больше помрачнел.

— Счастливо! А этот Просперо в большом почете! Его возвращение было триумфальным! Ну-ну!

Монна Перетта вышла отдать приказ слугам, чтобы ужин синьору Андреа был подан в ее будуар, и дождалась, пока он поест.

Ел он механически. Греческое вино, налитое ее рукой, выпил залпом томимый жаждой. Ухаживая за мужем, графиня упросила его рассказать о себе.

— Мы слышали о вашей великой победе в Мехедии, о погоне за этим жутким корсаром Драгутом. Но с тех пор — ничего.

Он немного помолчал, раздумывая, как лучше поделиться своими бедами. Но верх взяли уныние и усталость.

— Давайте отложим до завтра, — сказал он. — Завтра услышите. От дель Васто, посланника его величества. Пошлите сказать ему, что я здесь и буду счастлив принять его.

Ушей дель Васто это известие достигло на следующее утро, когда он завтракал на террасе над садом, принадлежавшим Просперо, вместе с самим хозяином и третьим гостем, доном Алваро де Карбахалом. Монна Аурелия, к счастью, отсутствовала, находясь в загородном доме Просперо в Вердепрати, куда она отправилась, спасаясь от августовской жары.

Дель Васто прибыл в Геную с письмами от императора за пару дней до возвращения Просперо. Зная, в каких выражениях составлены эти письма, он сообщил о них Просперо. Дон Алваро, услышав, расхохотался.

— Я догадываюсь, что вас так радует, — сказал ему маркиз.

— Даже и наполовину не догадываетесь, — усмехнулся дон Алваро. — Будь иначе, вы бы хохотали со мной.

— Думаю, да. Плоть под императорской мантией так же смертна, как и наша. И одолевают ее те же болезни.