Меч ислама

Еще раньше, касаясь его, он понял, что оброс косматой бородой, которая уродовала его. Но ужасный вид впалых щек и ввалившихся глаз потряс Просперо. Он сразу стал раздражительным и капризным, замучил Амброджо абсурдными поручениями.

В итоге пришедшая в полдень с визитом хозяйка застала в павильоне господина, изрядно смахивавшего на того, кто две недели назад карабкался на стену ее дома. Выбритый, коротко подстриженный и сносно причесанный, облаченный в свой прежний черный парчовый костюм, Просперо с поклоном встретил ее у порога.

Покаянно приняв упрек за то, что слишком рано встал на ноги, он тотчас же сел по велению хозяйки и позволил ей обложить себя диванными подушками.

— Вы терпите это, будто мученик, — пошутила она.

— Мученик, который попал в рай.

— Дорога к раю ведет через врата смерти, а они не распахнулись перед вами.

— Совсем не так. Чтобы попасть в рай, надо было перелезть через стену. Что же касается остального, то я отказался переправиться через Стикс, обнаружив Элизиум22 на этом берегу.

— Так-то вы благодарите своих спасителей?

— Если существуют лучшие слова признательности, научите меня им. Она стояла, глядя на него сверху вниз.

— Словам? Какое значение вы придаете словам! Я подозреваю, что они для вас — что-то вроде ярких бусинок, из которых вы составляете прелестный узор для собственного удовольствия.

— О, и чтобы порадовать других, я надеюсь. — Просперо поднял глаза. — Я обязан вам столь многим, и при этом даже не знаю вашего имени.

— Моего имени? Друзья зовут меня Джанной.

— Тогда позвольте и мне называть вас Джанной, поскольку я, должно быть, больше, чем друг. Почти ваше дитя, ибо вы дважды подарили мне жизнь.

— Хорошо, сын мой, но при условии, что вы будете вести себя, как сын.

— Почтительность моя превзойдет сыновнюю.

— Я согласна, поскольку она подразумевает и послушание.

В этот день она оставалась с ним намного дольше обычного, а на следующий доставила ему удовольствие, придя в павильон на обед.

"Шли дни, силы Просперо восстанавливались, и хозяйка все больше и больше времени проводила в его обществе. Пролетело семь дней с тех пор, как он впервые поднялся, дней, в течение которых окружающий мир был напрочь забыт, а воспоминания о прошлом и страх перед будущим — стерты.