Меч ислама

До самого последнего времени городу Алжиру угрожали пушки испанского форта Пеньон, стоявшего на острове в заливе, и пушки эти не давали покоя мусульманскому военачальнику, у которого орудий не было.

В недавнем набеге Хайр-эд-Дин захватил несколько французских судов, и теперь у него были пушки с них. Драгут-реис отпраздновал свое освобождение захватом венецианских судов, и его добычей стали военное снаряжение и порох. Вооружившись, Хайр-эд-Дин тут же бросился отстаивать присвоенный им самому себе титул Владыки Алжира, стремясь стать его полновластным хозяином.

После десяти дней обстрела мусульмане приступом взяли Пеньон. Они заставили пять сотен солдат испанского гарнизона, которые спаслись от кривых восточных сабель, разрушить эту твердыню. Из ее камней пленные соорудили мол, чтобы сюда могли приставать турецкие галеры.

Тем временем девять испанских транспортных судов с людьми, военным снаряжением и провизией прибыли в Пеньон. Став на якорь напротив Алжира, они напрасно искали форт. Пока капитаны в растерянности пытались определить, туда ли они прибыли, на них налетели турки.

Это был день торжества ислама. И в тюрьме для рабов к пяти сотням испанцев из форта добавились еще три тысячи их земляков.

Известие о происшедшем вызвало у испанцев взрыв негодования и ярости, и император, на время отложив все дела, посвятил себя решению этой проблемы. Надо было дать иноверцам в полной мере испытать на себе могущество императора.

По его повелению Андреа Дориа должен был заняться подготовкой похода в Генуе, а Просперо Адорно было приказано привести туда галеры из Неаполя.

Итак, хочешь не хочешь, а он был вынужден как можно скорее отправиться в Геную и там официально объявить о помолвке с монной Марией Джованной и своем примирении с родом Дориа. Зная о кровной вражде между Дориа и Адорно, каждый увидел бы в их примирении пример великодушия и величия господина Андреа, который ставит интересы государства выше мелких личных интересов. Этот поступок достоин человека, бывшего сейчас, по сути дела, верховным правителем Генуэзской республики. Дориа может, стоит только попросить, получить официальный титул правителя. Уважая его как великого моряка, каковым он и был на самом деле, император без колебаний присвоил бы ему этот титул. Ведь, в конце концов, ему это ничего не стоило. Но Дориа понимал, что власть тайная более надежна, чем власть явная, и поэтому довольствовался решением императора пожаловать его титулом герцога Мельфийского28.