Меч Лета

Похоронное агентство располагалось возле Вашингтон-стрит и Чарльз-стрит, спрятанное в ряду таунхаусов Бей-Виллиджа, которые как-то совсем стушевались среди современных небоскребов из бетона и стекла. «Твайнинг и сыновья. Ритуально-мемориальные услуги» – гласила вывеска над входом.

Возле двери был вывешен список ближайших мероприятий. Мои проводы значились в нем первым номером. Магнус Чейз. Дата сегодняшняя. Прощание со мной должно было начаться в десять часов, но, судя по запертой двери и темным окнам, агентство пока еще не открылось.

– Пришел заранее на собственные похороны, – проворчал я. – Крайне типичная ситуация.

Руки мои подрагивали. Перспектива узреть себя мертвецом мне казалась куда страшнее, чем сам процесс гибели.

– Ну? Вламываемся? – посмотрел я на Хэрта.

– Сейчас кое-что попробую, – азартно блеснули у него глаза.

Он извлек из-за пазухи кожаный кисетик, содержимое которого издало уже знакомый мне звук.

– Руны? – догадался я.

Он лишь пожал плечами с таким видом, как отвечают: «А вот сейчас мы и выясним», – и, вынув одну из плашечек, постучал ею легонько по ручке двери. В замке щелкнуло. Дверь распахнулась.

– Неслабо, – понравилось мне. – Это срабатывает на любой двери?

Хэрт сунул плашечку с руной обратно в кисет, а его опустил за пазуху. Лицо его выражало смесь грусти и осторожности, точнее определить не могу.

– Я только учусь, – ответил он мне.

– Ну и как же вы встре…

Хэрт решительным жестом заставил меня умолкнуть.

– История долгая. Блитц спас мне жизнь. Ты давай-ка лучше иди, а я здесь останусь. Мертвые тела человеков… – Он фыркнул, поежился и покачал головой.

Ничего себе эльфийская поддержка!

Внутренность похоронного агентства насквозь пропахла увядающими букетами. Потертый красный ковер и стены, забранные панелями из темного дерева, делали это место похожим на огромный гроб.

Она была обустроена как часовня. Стена в три окна с витражами. Стулья с откидывающимися сиденьями обращены к помосту с открытым гробом. Я это возненавидел с первого взгляда. Чтобы вам стало понятно, меня воспитывали вне всякой религии, и я привык считать себя атеистом.