Меч Лета

– Рэндольфа чуть не убили на этом мосту, – сказал я. – Мне не нужно, чтобы и ты…

Она перебила меня свирепым смехом.

– Рэндольф? Клянусь, я когда-нибудь запихну его трость ему в глотку! А, ладно, – резко махнула она рукой. – Проехали. Короче, он так и не пожелал объяснить, зачем тогда тебя потащил на мост. Только все блеял, что ты в опасности из-за своего дня рождения, что это связано с нашей семейной историей, и он, мол, пытался тебе помочь.

– Он рассказал мне, кто мой отец.

У Аннабет потемнели глаза.

– Ты никогда не знал своего отца.

– Да, но, оказывается… – Я тряхнул головой. – Можешь, конечно, считать, что это звучит безумно… В общем, и происшествие на мосту, и гибель мамы два года назад, и то, кто действительно мой отец, – все это неразрывно связано.

Лицо Аннабет стало таким, словно домашний бассейн на ее глазах вдруг превратился в Тихий океан.

«Боги, – мигом отметил я. – Она четко употребила множественное число!»

Аннабет, молитвенно сложив руки, стала расхаживать взад-вперед возле гроба.

– Я должна была догадаться, – с волнением начала она. – Рэндольф же постоянно трещал, что наша семья особенная и мы объект пристального внимания, но я даже не представляла, что ты… – Она резко остановилась и схватила меня за плечи. – Как жалко, что я не смогла узнать раньше. Мне удалось бы тебе помочь.

– Мой отец сразу же после твоих похорон улетает домой, в Калифорнию, – опять не дала договорить она. – А мне, по идее, нужно ехать поездом в Нью-Йорк.

Правильно ли я ее понял? И впрямь что-то знает или, просто стремясь помочь, выдает желаемое за действительное? А если на самом деле ей что-то известно, то что именно? Она связана с Девятью Мирами? С каким-нибудь иным волшебным измерением? Или вообще говорила совсем о другом? Но при любом варианте каждый нерв в моем теле предостерегал меня: не говори ей всей правды!

Ее стремление помочь подкупало меня и трогало, и я ни секунды не сомневался, что она совершенно искренна, а вот слова о месте, где я окажусь в безопасности… Я целых два года пробыл бездомным.

Я напряженно соображал, как бы поделикатней отвергнуть ее предложение, когда в часовню ввалился Хэртстоун.