Меч Лета

 – Твой отец был одним из таких. Благородный гном, одержимый самыми благородными намерениями. Кости его лежат где-то здесь.

У Блитцена вырвался сдавленный крик. Он кинулся бы на Волка со своим гарпуном, если бы мы с Самирой его не удержали.

– Гнусная, надо сказать, история, – задумчиво произнес Фенрир. – Отца твоего, кажется, звали Били? Ну да. И он был абсолютно прав. Эта смешная цепь уже множество лет назад начала становиться слабей и слабей. Когда-то я вовсе не мог ходить. Несколько столетий спустя уже удавалось чуть-чуть, ковыляя, двигаться.

Теперь – сами видите. Вот только полоса вереска для меня по-прежнему непреодолима. Чем дальше я отхожу от центра острова, тем сильнее натягивается цепь, а это ужасно больно. Но все равно прогресс налицо. Настоящий прорыв наступил два года назад, когда мне удалось избавиться от проклятого намордника.

– Ну да, сестренка, – склонил голову набок волк. – Да ты наверняка и сама догадалась. Именно тогда я и стал нашептывать Одину во снах, каким бы отличным ходом было сделать дочь Локи валькирией.

Лучшего, мол, не придумаешь, чтобы потенциальный враг превратился в ценного и надежного друга.

– Чушь, – отрезала Сэм. – Один бы даже слушать тебя не стал.

– Ты так уверена? – самодовольно оскалился Волк. – Вот это-то больше всего меня потрясает в так называемых благородных и добрых душах. Вы слышите только то, во что вам хочется верить, и принимаете это за голос совести, хотя на самом-то деле подчиняетесь голосу Волка. А ты молодец, сестренка.

Замечательно у тебя получилось привести ко мне Магнуса.

– Я никакая тебе не сестренка! – выкрикнула в отчаянии Сэм. – И Магнуса не для тебя привела!

– Жаль, – улыбнулся ей с грустью Фенрир. – Я чую кровь оборотней в твоих жилах. Ты могла бы стать очень сильной. Наш отец бы гордился. Зачем ты борешься с этим?

Зубы Волка по-прежнему устрашали, взгляд был жестким, но голос… Он обволакивал. В нем звучали одновременно симпатия, сожаление, искренняя жажда принести пользу Сэм.

Так и слышалось: «Я же твой старший брат, доверься, позволь мне помочь тебе».

Сэм, как загипнотизированная, шагнула вперед. Я клещами вцепился в ее руку и выкрикнул:

– Фенрир! Это ты отправил в нашу квартиру волков той ночью, когда погибла мама?

– Конечно, – кивнул мне он.

– Тебе нужно было меня убить?

– Вот уж совсем не нужно, – уставился он на меня, и в его холодных глазах отразилось все, за что я себя ненавидел – трусость, слабость, эгоизм.