Меч Лета

– Ну, и что делаем? – вопросительно прогудел он.

– Круто, – одобрил он и пошевелился, словно потягиваясь после дневного сна. – Как там дела-то?

– Лучше, – откликнулся я и вонзил клинок в землю. Джек даже не дернулся, чтобы удрать. – Может быть, Сурт когда-то и завладеет тобой, но он ведь не понимает, в чем твоя сила, а я понимаю, – принялся объяснять ему я. – Мы – команда.

Я захлестнул Андскоти петлей вокруг рукоятки Джека. Звуки боя, происходившего рядом со мной, до меня теперь доносились лишь смутно. Может быть, из-за того, что я оставил попытку сразиться с Волком.

Все равно ведь его никто не может убить. И если и сможет, то не сейчас и не я. Зато мне доступно другое.

Я изо всех сил сосредоточился. Нужно было как можно скорее вызвать в себе тепло, которое появлялось, когда мне приходилось кого-то лечить. Сила роста и жизни. Сила Фрея. Мне вдруг открылся смысл предсказания норн. Сегодня девятый день. Солнце пойдет на восток.

Место, в котором мы все сейчас находились, связано с ночью, луной и серебряным светом, а я должен его осветить летним солнцем.

Учуяв, что обстановка меняется, Волк нанес удар Сэм. Она покатилась кубарем по костям. Морда Фенрира была вся изодрана. На лбу безобразным черным клеймом отпечаталась руна Тюра.

– Ты что это там задумал, Магнус? А ну прекращай! – рыкнул он и кинулся на меня, но, не достигнув, упал, извиваясь от боли.

Меня окружала аура золотого света – точно такого же, как появилась в Йотунхейме, когда я приводил в чувство Сэм и Хэртстоуна. Свет этот, в отличие от Муспелльхеймского пламени, не обжигал, да и не отличался особенной яркостью, но тем не менее, судя по поведению Волка, причинил ему дикую боль.

Он скалился, расхаживал взад-вперед и так сильно зажмурился, словно его ослепило.

– Прекрати! – взвыл он. – Или надеешься дообозлить меня до смерти?

Сэм-львица с трудом поднялась. На бедре у нее виднелся глубокий порез, а по морде, можно было подумать, прошлись бороной.

– Магнус, что ты там делаешь? – спросила она.

Порезы у меня на груди исчезли.

Силы вернулись. Отец мой был богом тепла и света, волки же – порождением темноты. Сила Фрея сдерживала Фенрира подобно тому, как вставала преградой на пути леденящей стужи и испепеляющего жара.

– Лето? Я помню лето, – радостно прогудел воткнутый в землю Джек.

Я, размотав Андскоти во всю длину, чтобы она тянулась за Джеком, как веревка за змеем, обратился к Волку:

– Знаешь, Фенрир, один старый гном объяснил мне, что самые прочные материалы – это парадоксы.