Меч Лета

Вот только на битве с Фенриром голос меня подвел, и рассказ довела до конца Сэм.

Таны молчали. Их настроение трудно было понять. Кажется, они были больше растерянны, чем сердиты. Меня же по-прежнему грызло такое чувство вины, что, пусть отец мой и считал по-другому, гордости собой я не испытывал. Мне удалось справиться со своей задачей только благодаря трем лежащим сейчас здесь валькириям. Они удержали трех великанов, позволив нам справиться с Волком. Их нет в живых, а я цел и невредим, и никакое наказание танов не заставило бы меня почувствовать себя хуже.

Хельги поднялся на ноги.

– Это самая серьезная проблема, вставшая перед нами за последние много лет, – начал он. – Если мы сейчас услышали от вас правду, то налицо деяние, достойное воинов. Вам удалось воспрепятствовать освобождению Фенрира и выдворить Сурта в Муспелльхейм. Вынужден вместе с этим отметить и факт проявленного вами при этом преступного легкомыслия. Вы предприняли свои действия, не заручившись одобрением танов, и к тому же совместно с крайне сомнительной компанией, – с отвращением покосился он на Хэрта, Блитца и Сэм.

 – Верность, Магнус Чейз, – пробуравил меня управляющий прокурорским взглядом, – верность Вальгалле является главным и неотъемлемым долгом эйнхерия. Поэтому танам нужно все всесторонне взвесить и обсудить, и лишь после этого будет вынесено решение. Если, конечно, сам Один не пожелает за вас заступиться, – повернулся он к пустующему трону.

На нем никто не возник. Лишь два ворона пристально на меня смотрели со спинки черными глазками.

– Что ж, – вздохнул Хельги. – Следовательно, мы…

– Один желает заступиться, – прервал его гулкий голос.

Я повернулся на звук его и увидел Икса, каменно-серое лицо которого было обращено к танам.

По залу пролетело нервное бормотание тысяч эйнхериев.

– Не время для шуток, Икс, – шепнул ему Ти Джей.

– Один желает заступиться, – упрямо повторил полутролль, и внешность его на наших глазах начала меняться.

Обличие тролля слетело с него, как камуфляжная ткань, и мы увидели на месте Икса кого-то, очень напоминающего отставного вояку-сержанта.

Бочкообразная его грудь и массивные руки были втиснуты в тщательно выглаженную форменную вальгалльскую рубашку-поло. Голова отличалась монументальностью. Иссеченная проседью короткая шевелюра и геометрически подстриженная борода подчеркивали рельефность лица, кожа которого, казалось, задубела на всех ветрах. Левый глаз закрывала черная повязка, а правый был темно-синий.