Меч Лета

Кроме того, тебе будет выделено финансирование на открытие модного магазина, о котором ты всегда мечтал. Потому что я вот что должен сказать. – Один провел рукой снизу вверх вдоль рубашки-поло и в мгновение ока оказался в кольчужном жилете. – Я позволил себе забрать тот опытный образец, который ты сделал на поединке, и считаю, что это великолепная модная наработка. Любой воин, если он мудр, обязательно должен приобрести такое себе.

Среди эйнхериев пронесся одобрительный гул вперемешку с восторженными восклицаниями.

Блитцен отвесил низкий поклон.

– Спасибо, лорд Один. Просто не знаю, как и начать, но нельзя ли воспользоваться этим финансированием для производства моей линии одежды?

Один доброжелательно улыбнулся:

– Ну, разумеется, можно. А теперь о Хэртстоуне.

На экранах появился Хэрт. Почти без сознания от упадка сил, он устроился в окне дворца Гейрода. На лице его блуждала блаженно-идиотическая улыбка, а руками он изобразил знак стиральной машины.

– Это благородное существо пожертвовало всем, чтобы открыть для себя искусство рунной магии, – сказал Один.

 – Это первый настоящий волшебник, появившийся среди смертных за несколько минувших столетий. Без него экспедиция на Остров Вереска несколько раз могла провалиться еще до того, как наши герои прибыли к цели. Ты, Хэртстоун, мой друг, – одарил он эльфа сияющей улыбкой. – Ты тоже будешь освобожден от службы Мимиру. Я же тебя приглашаю в Асгард, где лично намерен устроить тебе девяностоминутный индивидуальный бесплатный тренинг, в течение которого я поделюсь своими рунными знаниями с последующим вручением дивиди-диска и моей книги «Рунная магия со Всеобщим Отцом» с дарственной надписью.

Последовали вежливые аплодисменты.

Хэртстоун был до того потрясен, что ему лишь с большим трудом удалось показать:

А на экранах уже была Сэм, застигнутая объективом камеры в «Фалафельной Фадлана». Щеки ее пылали, взгляд исполнен смущения и недовольства, а Амир с улыбкой склонялся к ней.

– У-у-у! – пронеслось по рядам эйнхериев вперемешку с покашливаньем и выразительными хихиканьями.

– Убей меня прямо на месте, – сердито пробормотала мне Сэм.

– Самира аль Аббас, – обратился к ней Один. – Я лично выбрал тебя в валькирии. За твои храбрость, стойкость, твердость духа и богатый потенциал. Ты верно следовала моим приказам и продолжала выполнять свой долг даже после того, как тебя покрыли позором и выгнали. Тебе я дарую выбор.