Меч Лета

Большинство постояльцев гостиницы выглядело как старшеклассники, хотя изредка попадались и видом постарше. Сбившись в маленькие компании, ребята с девчонками валялись перед каминами на диванах, болтали на множестве языков, жевали всякую ерунду или играли в настольные игры вроде шахмат, скрэббла или во что-то мне непонятное, где использовались кинжалы и паяльная лампа. Пообок от холлов располагались гостиные с бильярдными столами, пинбол-автоматами, допотопными видеоаркадами и странными штуками, сильно смахивающими на «железных дев» из средневековой камеры пыток.

Среди постояльцев сновала с напитками и едой на подносах прислуга отеля, какую нечасто встретишь в гостиничном бизнесе. Насколько я мог заметить, составляли ее сплошь женщины-воительницы со щитами на спинах поверх темно-зеленых рубашек и топорами или мечами на поясах.

Одна из этих броневооруженных официанток подала мне дымящуюся тарелку спринг-роллов, на вид и запах которых живот мой отреагировал голодным урчанием.

– Но если я умер, то как же могу быть голодным? – спросил я у Хундинга. – И из всех этих, – указал я на публику, мимо которой мы с ним проходили, – никто мертвецом не выглядит.

Хундинг пожал плечами.

– Мертвец мертвецу рознь. Считай, Вальгалла – это, скорее, такое место, где ты повышаешь свой уровень. Ты теперь один из эйнхериев.

Последнее слово он произнес по слогам.

– Эйнхериев, – повторил я за ним и хмыкнул. – Главное тут язык не сломать.

– Да, – кивнул Хундинг.

 – В единственном числе, стало быть, получается эйнхерий, – снова прибег он к произношению по слогам. – Переводят его обычно как «одинокий воин», но это не совсем верно. Скорее уж, бывший одинокий воин. Ну, тот, кто в своей прошлой жизни отважно сражался и снова проявит свою отвагу в День Последней Битвы. Вот так-то, любезный.

– Последней Битвы с атакой любезной? – нечетко расслышав, уставился я на него.

– Да нет, – отмахнулся он. – Любезный – это я про тебя.

В следующее мгновение он резко толкнул меня в сторону. Мимо стремительно просвистело копье и врезалось в грудь какому-то типу, спокойно сидевшему на диване, который, мигом откинув сандалии, рухнул на пол. Во все стороны брызнули напитки, игральные кости и деньги из «монополии». Ребята, игравшие с ним, взвились на ноги и как один с раздражением повернулись в ту сторону, откуда пожаловало копье.

– Джон Красная Рука! Я все видел! – проорал Хундинг.