Меч мертвых

В древности она была гораздо шире и полноводнее нынешнего, так что славяне считали её скорее не рекой, а «устьем» – проливом.

Неклю́д – нелюдимый, необщительный человек.

Непраздна – беременна.

Ни́динг – в скандинавском обществе – «достойный всяческого посрамления», преступник, объявленный вне закона за особо гнусные деяния, несовместимые с понятиями о чести.

Новогородцы – жители Нового Города (Новгорода)."

"Новый Город – Новгород. Историки спорят, по отношению к чему был «новым» этот город, оформившийся на рубеже ix и x веков.

В качестве «старого» города называют, в частности, Старую Руссу и Рюриково Городище, а также Ладогу. Авторы придерживаются этого последнего предположения. Однако, как бы то ни было, в годы летописного «призвания варягов» Новгород только-только начинал формироваться из нескольких самостоятельных деревень, населённых вдобавок разными племенами. Огромный и богатый купеческий город, который так любят изображать в романах о «варяжском завоевании», археологически недостоверен. Такое описание относится к гораздо более поздней эпохе.

Норны – три сестры-Богини в скандинавской мифологии, прядильщицы нитей Судьбы: Урд, Верданди и Скульд (олицетворение прошлого, настоящего и будущего).

Ньёрд – в скандинавской мифологии Бог моря и кораблей, покровитель мореплавателей.

Нюйя – так викинги называли реку Неву (см. Невское Устье).

Оберег – амулет, талисман. От слов «беречь, оберегать». Славяне чётко различали «мужские» и «женские» обереги. Обычно их прикрепляли к цепочке и прикалывали к одежде, возле плеча; финно-угры чаще носили обереги у пояса.

Вообще говоря, оберегами в древности являлось всё то, что мы называем теперь «украшениями» – и бусы, и серьги, и вышивка на одежде. Поэтому так богат украшениями старинный костюм, особенно женский: женщину, носительницу жизни, считалось необходимым усиленно оберегать от всякого зла.

Обруч – браслет.

Огораживать поле – во времена викингов на Севере ещё помнили отмирающий старинный обычай – перед началом сражения по взаимному согласию устанавливать границы «зоны боевых действий», втыкая по краям её прутья священного растения – орешника.

Тому, кто раненым выползал за черту, давалась пощада. Вместо «вызвал на бой» могли сказать: «такой-то такому-то огородил поле». Дело в том, что в описываемую эпоху битва до некоторой степени ещё оставалась священнодействием во славу Богов, а посему отношение к ней не исчерпывалось чисто функциональным подходом, как в наши дни.