Меч мертвых

А отчаянная всадница уже висела на шее у того, к кому мчалась, – у боярина Сувора, и ревела в голос, и старый воин, уже вынувший из ножен меч, убрал его, чтобы не мешал обнимать дочь.

Харальд заметил, что позже всех отступил и спрятал оружие Замятня, до последнего охранявший Твердяту.

Вот так и прекратилось великое посольство за море, распалась ватага, спаянная воедино непрочным, как выяснилось, союзом двоих князей, Рюрика и Вадима. Совсем не таким вышло его завершение, как представлялось Твердяте. Был пир в княжеской гриднице, но на красном стольце сидел ненавистный варяг.

Вадимовых людей пригласили честь честью – Пенёк отказался. Ноги его в Ладоге больше не будет, и всё тут!

Ещё стояла у Пенька хорошая изба внутри крепости, близ дружинной хоромины. В Роскильде, а того пуще в море неласковом как уж мечтал о родных стенах, о половицах скрипучих, и чтобы войти, поклониться Божьему углу да честной государыне печи… дома себя наконец-то почувствовать… И того не досталось. Не пошёл: рвать, так уж сразу.

Да и зачем идти в мёртвые стены? Искра, сын, позаботился – собрал отцово добро, заманил Домового в стоптанный лапоть, с собой на новое место увёз… Знал батюшкин нрав.

Обе лодьи, на которых ходили за море, были Рюриковы. Забрали их, и остался Твердята на берегу при тех же шатрах, в коих ночевали дорогою. И при датском корабле, вытащенном на берег.

Харальд с Эгилем и знатнейшими воинами побывал в крепости на пиру и там разговаривал с князем. От имени Рагнара конунга подносил ему дары и вежливо принимал Хрёрековы отдарки.

– Станут говорить про тебя – вот первый датский вождь, пивший пиво у вендского сокола, – тихо сказал ему Эгиль.

Харальд поднёс к губам рог и ответил, заботясь, чтобы не услышал никто посторонний:

– Не так скор был он с нами мириться, пока жил в своём городе. Вот и сидит теперь в Гардарики.

Гридница, где происходил пир, удивляла датчан. В стенах были устроены обширные окна, сквозь которые беспрепятственно задувал ветер. Харальд присмотрелся к резным деревянным столбикам, разделявшим окна, и они показались ему старинными и очень красивыми.

Всё же он спросил одного из ладожских витязей:

– Не холодно ли в этом покое, когда снаружи идёт снег? Я слышал, в вашей стране всю зиму морозы, словно в Иотунхейме!

Словенин ответил:

– Зимой мы закрываем окна резными щитами, а сами одеваемся в тёплые шубы. Но если мороз нас и щиплет, так это и хорошо. Старым боярам подрёмывать не даёт, когда князь думу думать велит.