Меч над пропастью

Владение Эльсанны и его окрестности"

"Гандхарв скрылся за горизонтом, Ракшас еще не взошел, и поэтому в пустыне царила душная вязкая тьма. Песок и камни, впитавшие дневной жар, медленно остывали, и это сопровождалось шелестом и потрескиванием, казавшимися голосами тысяч и тысяч потерянных душ. Возможно, эта иллюзия была не столь уж невероятной; если когда-то Равану населяли зверолюди, то под слоем песка могли сохраниться развалины их поселений, орудия, предметы быта и, разумеется, могилы. Сколько лет прошло с тех пор? Об этом стоило бы расспросить Первого Регистратора, но разговор с ним был слишком кратким и посвященным более важной проблеме.

Археологи, которые скоро появятся здесь, выяснят возраст костей и руин, и это позволит датировать эру даскинов. Хотя, в определенном смысле, их эпоха не закончилась; они все еще были здесь и повсюду, затаившись в миллиардных толпах биороботов.

Осознание этого факта потрясло Тревельяна. Он ехал по темной мрачной пустыне, покачиваясь на спине скакуна, и пытался совладать с волнением.

Но, вероятно, уровень стресса все же был не очень высок, и медимплант, сочтя его естественным человеческим чувством, не отозвался дозой успокоительного. Оно и к лучшему, есть ситуации, когда человеку стоит поволноваться.

Колокольчики на рогах трафора зазвенели, потом раздался его бархатный голос:

– Мне кажется, эмиссар, что вы возбуждены.

– Еще бы! – сказал Тревельян.

– Как тонко чувствующее создание, я ощущаю струйку ваших ментальных флюидов.

– Рад за тебя, дружок.

– Ваши эмоции носят характер радостного изумления.

– Хмм… Пожалуй, так.

Голос трафора стал совсем уж вкрадчивым:

– Насколько мне известно, людям присуща особая форма снятия возбуждения.

– Это ты о чем?

– Не о том, что вы подумали. Я имею в виду не физиологический аспект, а интеллектуальный, то есть обмен мнениями. Не желаете ли поделиться со мной?

«И правда, – подумал Ивар, – поделиться очень хочется. Был бы тут дед, было бы с кем потолковать и, как заметил Мозг, обменяться мнениями».

Но дед далеко, и когда они встретятся, ведают лишь Владыки Пустоты… Он знал, что никому не расскажет про даскина и их разговор – во всяком случае, ни одной живой душе.

Вздохнув, Тревельян промолвил:

– Ты хитрец и любопытник. Но должен заметить, что человеческую природу ты постиг.

– Это комплимент?

– Да, если тебе угодно. Скажи, что ты видел, оставшись в первом подземелье?

– Вас, эмиссар, в течение двухсот двадцати с половиной секунд.