Меч над пропастью

Зато море кишело жизнью: сотни видов моллюсков и рыб, коралловые замки и подводные леса, пещеры, в которых прятались какие-то таинственные обитатели, плавучие острова, то ли животные с множеством щупалец, то ли морские растения, твари, похожие на черепах, но никогда не выходившие на берег… Океан, по мнению Лейлы, нуждался в более пристальном изучении; она надеялась, что вскоре на Пекло доставят разведчиков-дельфинов и работа пойдет втрое быстрей. Дельфины гораздо сообразительнее киберов.

Из флаера вылез Петр, потянулся, поглядел на море, приставив ко лбу ладонь, и молвил:

– Красота! На Шенанди тоже неплохо, но тесно.

А здесь – простор!

Лейла с улыбкой повернулась к мужу.

– В пустыне, милый, тоже места хватает.

– В пустыне дикари, песчаные бури, кровопролитие и прочие неприятности. Нет, я не завидую Ивару! – Он покачал головой. – Хорошо, что мы океанологи.

– Почему?

– Мы имеем дело не с людьми, а с неразумными рыбами. Это гораздо проще."

"– Вспомни Хаймор, – сказала Лейла, – Хаймор, где обитают амфибии, очень толковый морской народ.

Через триста-четыреста лет они ничем не уступят людям. Вспомни, как ты пытался открыть им тайну огня и развел костер на плоту из сухих водорослей…

Они поглядели друг на друга и рассмеялись.

* * *Караван колдуна Ивар догнал еще до красного заката. Сначала на горизонте появилась темная черточка, распавшаяся вскоре на точки, мелкие и побольше. Затем стало ясно, что мелкие точки – всадники, а более крупные – фургоны на огромных колесах, влекомые четверками рогатых скакунов.

Возов оказалось с полдюжины, а всадников – десятка три, но Ивар не разглядел среди них шамана – вероятно, тот путешествовал с комфортом, на телеге.

Когда фигурки людей и скакунов стали ясно различимыми, от процессии отделились пятеро и поскакали навстречу Тревельяну. В свой черед он двинулся к ним, разглядывая всадников и прислушиваясь к звону колокольцев и неразборчивым воплям шас-га. То были, несомненно, воины, а не пастухи – все с копьями и топорами, щитами и луками; кроме того у каждого имелся длинный шест с веревочной петлей.

Их крики показались Ивару знакомыми, и через минуту он различил, что всадники дружно вопят: «Хар-рка! Хар-рка!»

На их языке это слово означало числительное «один», но могло использоваться и в переносном смысле, который был не очень понятен Тревельяну. В памяти Мозга хранилось больше данных о местном наречии, чем в его голове, и, подумав об этом, он наклонился к шее скакуна и тихо произнес:

– Они кричат «один».