Ненамного, но меньше. То ли по Москве расползлись слухи, то ли просто совпадение… На поясе завибрировал мобильник. Виктор отцепил аппарат и взглянул на определитель номера. Пан. Он нажал кнопку соединения и поднес крохотную серебристую трубочку к уху.
– Слушаю, Саша. Как дела?
– Все зашибись. Мы уже в поезде. Пацаны нас проводили да еще водкой и хавкой затарили. Только…
– Что «только»?
– Да тут какие-то «черные» чурбаны внагляк развыступались… Короче, не нравятся они мне… Ништяк, разберемся! А у вас чего? Какие там дела?
– Да пока все тихо.
Тебя жду.
– Тогда давай!
– Пока…
Караваев отключился и спрятал мобильник. Однако за короткое время пребывания в Тиходонске Пан здорово изменил свой лексикон. Поднабрался у пацанов блатных словечек и чирикает, как Скуластый или Гвоздь. Наблатыкался, короче! Ну-ну! Раньше таких называли «фраер набушмаченный»…
Дядя усмехнулся и продолжил обход зала. Усмешка не сходила с его лица. Он представлял, как лощеный франт Григорьев начнет трекать на блатном жаргоне.
Парни отпадут, особенно Жердь и Харли!
Он не знал, что Пан и пятеро его сопровождающих закопаны на дне глинистой траншеи, куда со дня на день ляжет толстая труба теплоэлектроцентрали. Он и подумать не мог, что разговаривал с ним голосом компаньона ловкий имитатор Емельян, для которого блатной жаргон был естественным и привычным средством общения. Поэтому Виктор Степанович Караваев шел по одному из залов казино «Алмаз» с улыбкой, которая вовсе не соответствовала реальному положению дел.
* * *– Что-то я давно никого из наших не видел. Как будто нарочно избегают друг друга. Стесняются, что ли? – усмехнулся Борисов, развалившись в глубоком кожаном кресле и окутываясь табачным дымом. – Так вроде нечего стыдиться. Тогда мы все го-о-о-раздо чище были! Или не так?
– Так, Слава, конечно так. Только в этом не принято признаваться, – Карпенко, заложив руки за спину, с интересом прохаживался вдоль длинной стены кабинета, рассматривая искусно выполненные копии картин Дали.
Периодически он останавливался, вглядывался, удивленно крутил головой и двигался дальше.
– Слушай, Слава, я никогда не замечал за тобой любви к живописи. Тем более к абстрактной. Ты никогда не интересовался ничем подобным. И вдруг такой поворот. С чего вдруг?
– А, – бывший начальник антитеррористического Управления «Т» Федеральной службы безопасности генерал-майор Борисов небрежно махнул рукой с зажатой между пальцами сигарой.
