Сидящий за рулем молодой мужчина лет тридцати наконец понял команду и поспешно затормозил, автобус занесло юзом, и, едва не задев патрульную машину, он остановился, наискось перегородив дорогу.
Возмущенные гаишники бросились к «Икарусу». Впрочем, слово «бросились» в данном случае не очень подходило: отягощенные избыточным весом, они двигались не очень проворно. На груди у каждого болтался короткий автомат со складным прикладом.
Человек в кепке расстегнул плащ. Под ним оказалось что-то типа грубого полотняного жилета с продолговатыми вертикальными карманами, из которых виднелись кончики картонных цилиндров, с торчащими фитилями и проводками.
– Видите?! Все видите?! Если что – взлетите на воздух! – истерически закричал террорист.
Наэлектризованный воздух в салоне сгустился еще больше, насыщаясь страхом. Полная женщина вновь заголосила. Террорист подскочил к ней и с маху ударил кулаком в ухо. Крик оборвался, тяжелое тело грузно сползло на пол. Широкоплечий мужчина в спортивном костюме дернулся в традициях героя голливудских фильмов, но реальная российская жизнь давно подравняла героев до уровня среднего безмолвного обывателя.
Спортсмен всего-навсего хотел помочь упавшей, но, взглянув на лицо ожившего мертвеца, отказался и от этой мысли, сделав вид, что завязывает шнурок.
– Открой дверь! – гортанно крикнул оживший мертвец водителю. – Живо!
Послышался шум пневмосистемы, дверь скрипуче сложилась, прохладный степной воздух ворвался в парализованный ужасом автобус.
Следом по крутым ступенькам неловко вскарабкался запыхавшийся сержант. Его лицо было багровым – не то от физической нагрузки, не то от злости. В преторианскую гвардию Рима отбирали тех легионеров, которые в минуты гнева краснели. Считалось, что в бою они будут решительны и беспощадны к врагам. Если этот признак верен, то сейчас сержант милиции должен был мгновенно обезвредить зарвавшегося преступника.
– Что тут у вас происходит?! – требовательно спросил он и, сняв фуражку, вытер вспотевший лоб.
Но в следующую секунду фуражка выпала из рук и покатилась по проходу. Он увидел гранату и взрывчатку. Кровь отлила от упитанного лица. Бледность – признак трусости или, в лучшем случае, нерешительности – он бы никогда не попал в римскую гвардию. Да и в когорту наводящих порядок центурионов никогда бы не попал.
– Э-э-э, земляк, ты что? – проблеял он, проклиная себя за то, что полез в этот чертов автобус.
