Карпенко, оценив попадания, осмотрелся и, тут же «въехав» в ситуацию, растолкал вошедших в раж драчунов:
– Вы что?! Он же нам помог вас спасти! За что вы его бьете? Если бы не он, вы бы до сих пор под прицелом сидели!
Пассажиры тяжело дышали и прятали глаза.
– Они вместе улететь собирались… Вместе миллион тратить…
– Хитрость это! Вон куда этот гад улетел! – Карпенко поднял Мусу на ноги и протянул свой платок. – Вытри кровь, учитель! Спасибо за помощь!
Но тот оттолкнул протянутую руку:
– Я вам не помогал его убивать! Вы просто использовали меня.
Противозаконно и подло!
Пошатываясь, Муса Мусаевич Асламбеков пошел прочь. Кровь на лице смешивалась со слезами. Навстречу ему бежали четверо снайперов, которым не терпелось полюбоваться на отлично выполненную работу. Со степи дул холодный, пронизывающий ветер.
«Спецы» в форме и штатском согрелись несколькими глотками водки и недорогого коньяка, погрузились в машины и автобусы и отправились отдыхать. На месте происшествия их сменила оперативно-следственная группа.
– Слышь, Петр Петрович, оставь телефончик, – попросил при прощании милицейский полковник – начальник местного УВД. – Вдруг сложная ситуация возникнет, я тебе напрямую и звякну!
– Конечно, коллега, какие проблемы! – Карпенко продиктовал номер, по которому никто и никогда не дозвонится до Петра Петровича Иванова. Потом они крепко пожали друг другу руки.
На следующий день в Москве состоялся «разбор полетов». Пробное задание дивизиона было отмечено оценкой «отлично» – как за методику проведения, так и за технику исполнения.
«Меч Немезиды» заступил на боевое дежурство.
Глава 6
Время стрельбы
ТиходонскСев за стол, Буланов обнаружил рядом со своей тарелкой корявый детский рисунок. На нем был изображен длиннорукий уродец рядом с белой машиной. На машине написано «мерсс», в небе пылают ярко-красные буквы: «з днем ражденя папа!».
Козырь хмыкнул. Сегодня ему стукнуло тридцать два, все верно. Под утро Полина вручила подарочный пакет с туалетной водой за полторы сотни баксов, а затем вручила себя – раздобревшую за семь лет супружеской жизни дуру с обвислыми животом и грудью, пахнущую мятным спреем.
Козырю сто лет не сдалась туалетная вода, он никогда ею не пользуется. А вот женой хочешь не хочешь воспользоваться пришлось – все-таки сестра заместителя мэра, ссориться с этой чертовой родней Козырю не резон.
Буланов снова хмыкнул, глядя на рисунок. Его сын, семилетний Кирилл Васильевич, сидел напротив и вяло приканчивал свою порцию овсянки.
