Перегнувшись через сиденье, Волкодав захлопнул заднюю дверь перед носом сошедшего на тротуар Кирилла. Громко сигналя, белый «Мерседес» помчал прочь.
* * *Примерно в то же время, когда в гимназии прозвенел звонок к первому уроку, на тиходонском вокзале объявили о прибытии поезда из Москвы. В единственном спальном вагоне состава приехала известная московская поп-группа вместе со своей администрацией, осветителями, звукорежиссерами, телохранителями и основными инструментами. Грузчики выносили огромные ящики и брезентовые сумки, оттесняя толпу промокших фанаток, истерично орущих и визжащих.
– Во, шавки безмозглые, – Муравей поежился, глубже воткнул голову в воротник куртки. – И чего орут-то?
– Лабухов встречают, – мрачно ответил Жердь.
Они стояли на перроне у открытой двери соседнего купейного вагона, оглядывая выходящих пассажиров.
– А что за лабухи? Серьезные – или так, приблатненные?
– С пулей в башке, – Жердь через плечо покосился на двух рослых негров, выскочивших из спального вагона, пожевал губами и длинно сплюнул на асфальт.
– Не понимаю я этой современной музыки, – глубокомысленно заметил Муравей. – Слова есть, смысла нет. Звуки какие-то тоже есть, а мелодии – хрен. Пык-мык, как из жопы. И чего эти шавки бесятся – хоть убей, не пойму…
– Ничего, у нас своя музыка будет, – сказал Жердь.
– Ага, – с сомнением произнес Муравей. – Хрен-наны называется.
Он упрямо выдвинул вперед челюсть, сморкнулся, вытер пальцы о джинсы.
– Не возьму в толк, что ты задумал, – продолжил он.
– Дело гнилое. Отловить его, сучару, башку отстрелить – и все. А ты Зимний штурмовать затеял…
– Хватит бздеть, – сказал Жердь. – Вон, подарок прибыл, гляди.
Он глазами показал Муравью на последнего пассажира, вышедшего в тамбур. Муравей кивнул и подобрался. Пассажир подождал, когда на перрон выберутся мамаша с дочкой и чемоданом на колесиках, затем подхватил две огромных спортивных сумки, легко спустился по ступенькам и остановился перед Жердем и Муравьем.
– Ну? – сказал он вместо приветствия.
Жердь покосился на сумки:
– Привез?
– А ты не видишь?
– Чисто?
– Аптека.
– Ладушки. Пошли.
Закончив этот краткий диалог, тройка направилась к выходу с перрона. У стеклянных дверей вокзала к ним присоединился еще один тип, у которого из рукавов куртки выглядывали синие от наколок пальцы. На парковке поджидала неприметная «Лада-десятка».
Через полчаса Жердь распахнул дверь покосившегося флигеля на Богатяновке, который стал на время их штаб-квартирой.
