В остальном это были чистые неандертальцы с грубыми лицами, гипертрофированными челюстями и узкими скошенными лбами. Впрочем, они мало отличались от Тапка и Миклухи.
Неандертальцы как раз приблизились к окошку кассы и беседовали с девушкой-оператором. Один выложил на полку мощные кулаки, густо покрытые синими татуировками.
– Ну и ладно, – сказал Тапок равнодушно. – Цирк уехал, клоуны давно улетели. Это ж архив, ага. Дела дней этих, как его…
– Давно минувших, – сказал Миклуха."
"– Во. Так и доложим Козырю: такого-то числа, во столько-то… Какое там число стоит на записи? Во, сегодняшнее.
И время… время, это…
Тапок и Миклуха одновременно посмотрели каждый на свои часы, а потом друг на друга.
– Так время, это… Ага. Теперешнее, что ли? – сказал Тапок, который всегда дольше соображал.
– Ебтель! – догадался Миклуха и врезал себе рукой по лбу. – Это ж не архив! Эта камера сейчас работает! Это кассы на первом этаже, мы там проходили только что! Они там сейчас!..
До Тапка дошло.
Он схватил мобильник и принялся давить на кнопки.
– Там звук можно включить? – Миклуха обернулся к Алевтине, застывшей у стеллажей с СД-диском в руках. – На камере этой?
– А-а?..
Она засуетилась, уронила диск, зачем-то бросилась собирать осколки от коробки.
– Звук! – крикнул ей Миклуха. – Звук где?
Алевтина наконец подняла голову и удивленно пробормотала:
– А там колонки надо… Сбоку маленькая кнопочка. Вы разве не включали?
Тапок уже связался с Умным и орал в трубку, что нашел москвичей, пидоров этих, ага, пусть срочно высылает бригаду, пока эти пидоры, значит, не улетели.
Каждый раз, когда Тапок изрыгал очередное матерное проклятие, Алевтина, смотревшая на него во все глаза, как-то странно приседала.
Миклуха наконец нашел включатель «on/off» на боковой панели колонок, нажал его и сразу услышал гул большого помещения, шум очереди у касс и сквозь все это – отчетливый гнусавый басок:
– …а стоять особо некогда. Нам по-быстрому, Аленушка, лады?
– Сколько вам билетов?
– Восемь, до Москвы, Аленушка.
На сегодня, на девять двадцать. И улетим мы из вашего гостеприимного города, как журавли сытые…
Это говорил один из неандертальцев, в черной кепочке блином. Его товарищ засмеялся, услышав про журавлей.
– А мы клином, это, типа… Клином журавли, гы-ы…
Первый взглянул на него и сказал:
– Чего лыбу растянул? Ксивы давай. Тебе Жердяй ксивы отдал?
Второй сунул лапищу в карман и извлек оттуда пачку красных обтрепанных книжечек.
