– А может, он предупредить о чем нас хочет? – произнес он таким уморительно таинственным тоном, что впору было заподозрить, будто Тапок просто разыгрывает идиота. – О чем-то плохом, ага? Сигналит Ермолай с того света: опасно! беда! зырьте в оба, брателлы!.. Ага!
– Святой Ермолай, в натуре! – радостно поддержали его гипотезу фанатовские.
– А это уже не ваша печаль, – с той же отчетливой артикуляцией сказал им Корень. Бредни упившегося Тапка ему самому действовали на нервы, но и гости, люди совершенно тут посторонние, явно переступали рамки приличия.
– Да мы и не печалимся, – заметил кто-то из фанатовских. – Ржем, как видишь.
– Ржать в своем стойле будешь, – отозвался Миклуха. Подумав, добавил: – И срать тоже.
– Какие грозные виды, – заметил фанатовский, поднимаясь с места.
Миклуха поднялся тоже, на ходу затирая о скамейку недокуренный косяк.
– Остыли, идиоты, – поморщился Корень. – Сегодня именины у старшого, не портите ему праздник. И себе, кстати, тоже.
Фанатский подумал, подсчитал что-то в голове и натянуто рассмеялся:
– Истину глаголешь!
– Ага.
Вот и топай тогда, выпей водки. Говорят, в ней тоже истина, – сказал Корень.
Шумно поднявшись со скамейки, фанатские потянулись к выходу. Через открытую дверь на террасу выплеснулся громкий и мутный, как частица потопа, звуковой вал.
И снова наступила тишина. Тапок стоял, спиной опасно прислонившись к перилам, и балансировал рукой с зажженной сигаретой.
– Верно, брателлы. Как-то холодно здесь вдруг стало… – пробормотал он.
– И куда это мы только зы… зы… ф-ф-фф… Как это, Миклуха?
– Смотрите, кто-то пожаловал, – оборвал его Корень, показывая на тонущий в сумерках невысокий пригорок у въезда в «Рай». Дорогу, идущую по его вершине, прорезал свет автомобильных фар.
– Машина… Нет, две. А наши все на месте, никого не ждем вроде бы.
– Я Киркоса еще не видел, – сказал Яша Лаборант.
– Киркос в Самаре, его не будет, – сказал Миклуха.
– А кто тогда?
– А хрен его знает. Менты дорогу обсели, да и пацаны Волкодава все контролируют, на въезде он сам дежурит, его забота…
Корень тяжело поднялся, уперев руки в скамейку.
Подошел к Тапку, отвел его подальше от перил, взял у него изо рта сигарету и бросил в его же недопитый бокал.
– Смотри, кувыркнешься, дурила. Прочухался хоть немного, а? Пошли, согреемся, может, сожрем чего.
– Ништяк, – Тапок мотнул одновременно головой и рукой. – Идите. Я щас. Щ-щас.
* * *"
"Большой гостиной она называлась не зря.
