И трупы, обожженные, изуродованные трупы…
– На мосту видели, как с катера вели огонь, – сказал Денис. – Первый выстрел не удался, в сторону ушел. Тогда все повалили из главного корпуса на улицу. Многие успели уйти. Иначе трупов было бы в разы больше.
– Бог шельму метит, – поморщился Мамонт. – Пришли к бандюку веселиться, а другие бандюки их накрыли. А зачем шли, спрашивается?
– Сейчас же демократия, – пожал плечами Денис. – К кому хотят, к тому и идут. А Козырь-то даже не судим, в благотворительные фонды входит, конкурсы красоты проводит, на самый верх допущен…
– Вот и получили демократию! – Мамонт кивнул на обгоревший труп.
– А главное, что Козырь-то живой-здоровый. Заявил, что совершенно не знает, кто мог это сделать…
Он хотел добавить парадоксальные, как и вся современная реальность, детали: что жизнь преступному авторитету спасла встреча с тиходонским «истеблишментом», причем встреча определила и отношение этого самого «истеблишмента» к ЧП в «Раю».
Невозможно сказать: «Совсем обнаглели бандюки, надо с ними, наконец, покончить раз и навсегда!» – когда гуляли на дне рождения самого главного бандюка… Поэтому вывод сделали другой: «Отморозки напали на уважаемого бизнесмена, найти их и покарать!» Но чекистская привычка взяла верх, и Мамонтов ничего не добавил.
А через несколько минут ему позвонили и вызвали в управление.
– Из центрального аппарата прибыли, собирают совещание, – пояснил он, пряча трубку в карман и направляясь к своему «Пассату».
– В общем, держи меня в курсе, особенно по оружию. Я думаю, это противотанковый комплекс. Здесь должны осколки снарядов остаться, по ним можно сориентироваться. Давай, пока!
* * *Здание УФСБ с незапамятных времен красили зеленой краской, поэтому и организацию, которая в нем размещалась, в народе называли «Зеленый дом». Это позволяло избегать произносить страшноватую аббревиатуру, которая, впрочем, с годами утрачивала свое пугающее значение.
По словам старожилов, были времена, когда прохожие переходили на другую сторону, чтобы не проходить мимо УНКВД, да и охотников ходить вдоль фасада УКГБ до середины шестидесятых годов было немного. Но теперь все изменилось, и посетители расположенного напротив ресторана иногда разнузданно ставили машины под запрещающим знаком, прямо напротив главного входа в Управление. Правда, стояли они там недолго.
